Только поутру солнце показывается над вершинами сосен, и тотчас всё вокруг наполняется надоедливым гулом. Это вечно голодные слепни проснулись. И для живности начинается персональный ад! Настырные кровопийцы гудят и жалят цельный день – никакого покоя от них нету. Лишь, когда небесное светило устало опускается за макушки деревьев, этот гул прекращается и наступает долгожданная тишина. Это несметное полчище сытых слепней ушло на ночной покой!
Кузьмичу-то такая напасть нипочём – на нём длинный плащ из прорезиненной ткани. Сто́ящая вещь, и в сильный дождь не промокнешь, и от укусов слепней спасает. Однако в солнечный день дюже жарко в нём находиться, запаришься.
По душе, Кузьмичу эта незатейливая работа. Второй десяток лет уже в пастухах числится. Коровы его признают, покорно слушаются. Как полагается по должности у него длинный кнут имеется, только вот нет в нём большой надобности. Зачем им щёлкать, животину-то пугать, коли она и так всё прекрасно понимает. Вдруг ненароком по вымени попадёшь, и ага. Это хорошо, если вылечат кормилицу, а то ведь и на мясо пустить могут. Жалко скотинку.
Вроде бы коровы все одинаковые, однако же, у каждой особый характер, своя изюминка имеется. Вот взять, к примеру, Зорьку. Странноватая скотинка. Рыжая, с белой задумчивой мордой. Иной раз, кажется Егору Кузьмичу, что на него чем-то похожа. Тоже всё особняком от коллектива, с краю держится. Вроде и не обижают её подружки по стаду, а она всё равно от всех в сторонке пасётся.
Сейчас-то в округе волков нет, а вот раньше в соседнем районе, эти умные хищники бывалоча хватали вот таких, как она одиночек. Ныне-то спокойно, однако же, на всякий случай Кузьмич старается быть рядом с ней. Но корова не камень, на месте не лежит. Ходит с места на место весь день, траву посочнее ищет – не бегать же всё время за ней. Вот здесь, рядом с сосенкой она чаще всего и кормится.
Егор Кузьмич обвёл внимательным взором подопечных бурёнок, опёрся спиной на пахнущий хвойной смолой ствол сосны и задумался. Об очередном уходящем в прошлое лете, о непростом житьё-бытьё. Потом отдал верной помощнице Жучке команду, чтобы сторожевую службу бдительно несла за двоих, надвинул старую выцветшую кепку на глаза, и погрузился в сладкую послеобеденную дрёму.
Короткий дневной сон после ранней побудки у Кузьмича часто бывал богат на яркие, содержательные сновидения. Порой реалистичность этих видения была таковой, что можно легко запутаться где сон, а где явь.
Вот и в этот раз, очень скоро приснились ему бравые покорители бесконечного космоса. Видимо, это сновидение навеяно недавно прочитанной научно-фантастической повестью про звездолёты, пространственно-временные порталы. Чтобы скоротать длинный день, он, порой, берёт с собой на пастбище книжки. Библиотека недалече располагается, в соседнем селе, и Кузьмич при случае ездит туда на дребезжащем велосипеде.
Удивительно это всё – про космос. Неужели скоро так и будет, как в книжке изложено? А почему – нет?! Вон, летают уже по космическим просторам звездолёты, люди на Луне не единожды побывали! Может, не сегодня завтра здесь на выпасе опустится с небес космический корабль, и из него выйдут самые настоящие космонавты, и тогда он, оставив за себя на посту верную помощницу Жучку, побежит на почту в деревню к телефону – сообщать в Москву о прибытии гостей с другой планеты.
Его пробудил ото сна звонкий лай Жучки, она явно почуяла опасность. Рядом кто-то чужой, а может зверь. Открыв глаза, Егор Кузьмич быстро осмотрел прилегающую территорию. Ничего подозрительного не заметил. Коровы, как обычно, меланхолично пережёвывают свою нескончаемую жвачку, безмятежно посматривая в сторону деревни.
Однако собака не умолкает. Её встревоженный взгляд, обнажившиеся зубы говорят о крайней степени испуга. Вскоре стало понятно, что Жучка лает на Зорьку. Коровёнка, как всегда, стоит в сторонке, но не жуёт, как остальные. Она глядит – пристально и удивлённо – на небольшую ложбинку, разделявшую выпас на две не совсем равные части. Явно видит там что-то.
Пастух встревожился. Схватил кнут, а также срезанную поутру на удилище тонкую берёзку, сделал несколько шагов – и, встал словно приклеенный. У него на глазах корова стала исчезать, растворяться. Она двинулась к ложбинке, словно ведо́мая чем-то, что было видно только ей. Сначала голова, затем передние ноги исчезли из вида, словно животное зашло за невидимую зеркальную ширму.
– Жучка! – встревоженно закричал Кузьмич. – Жучка, а ну, гони её сюда!
Собака глянула как-то испуганно на него, заскулила тоскливо, но тем не менее стала выполнять приказ хозяина. В два прыжка оказалась рядом с коровой и остановилась, а потом завыла так жутко, что холодок противными мурашками пробежал по спине пастуха.
Жучка смотрела туда, куда двигалась корова, вернее, то, что ею раньше было. Задние ноги, хвост и часть туловища – всё, что осталось от Зорьки – медленно двигалось в сторону ложбинки под жалобный собачий вой. Егор Кузьмич крепко, от души выругался и метнулся туда. Но, пробежав несколько метров, стал словно вкопанный.
