Деревенские нашли пастуха ближе к вечеру, в трёх километрах от выгона. Лежал без сознания на родимой высохшей земле, крепко сжимая обломок удилища в руке. На телеге привезли в деревню, бережно занесли в избу. Вызванный фельдшер сумел привести несчастного в чувство. Жена его, Галина налила и поставили перед супругом большую миску борща со сметаной. Достала из погреба припрятанную бутылку. В доме Кузьмича было людно, набилось народу – человек пятнадцать.
– Егор, а Зорька-то моя где? – тихо спросила бабка Шура, после того как Кузьмич опрокинул в себя стопку живительной водицы.
– Нету, тётя Шура, твоей Зорьки больше! – пустив скупую слезу, проговорил скорбно пастух, – И Жучки моей тоже нету!
– Волки, что ли? – опешила старушка.
– Нет! Портал заманил. – пробормотал он, – Вот, палку видишь?
Тут присутствующие обратили внимание на то, что Кузьмич держал в руке. Трогали, присвистывали, покрякивали от удивления.
– Какой такой патрал? – поинтересовался дед Устим.
– Да не патрал, а портал! Это большая овальная штуковина, похожая на моё зеркало. Только всё там внутри переливается как вода, и поверхность зыбкая. Жучка зашла в него, корова следом. И пропали, словно растворились. Я удилище туда засунул, а оно – вот, смотри во что превратилось.
– Эвон как! – удивился дед Устим, и тут же похвалил, – Хорошо, что сам не полез в эту штуковину. Гиблое там место. Помните, я раньше рассказывал, а вы не верили, брехуном меня старым называли? А вот оно – подтверждение моей истории. Ещё до революции дело было. Приехал зимой к нашему барину друг загранишный. То ли немец, то ли француз. Погостил, а потом в уезд на санях поехал – да и сгинул иноземец по пути. По следам получается, сани его, с дороги свернули – и прямёхонько туда, где ты Кузьмич сегодня коров пас. Следы именно на том месте оборвались. Ни лошадей, ни саней, ни человека! Как сквозь землю провалились. А теперь, оказывается, что в воздухе растворились.
– Ну и дела! Это странное место всенепременно исследовать надо, – заявил Николай – тракторист, – Я сейчас быстро домой за ружьём сбе́гаю и туда. Кто не боится, давай за мной.
– Вот это правильно! – обрадовался Устим.
– Только без меня! – отчаянно замахал руками Егор Кузьмич.
Народ тут же не мешкая дружно направился на улицу. А затем увеличивающаяся толпа, сопровождаемая ватагой галдящих от возбуждения ребятишек, двинулась по пыльной дороге в сторону пастбища. Галина подсела к мужу, заботливо обняла его за плечи. Прижалась щекой к его колючей щетине.
– Страшно было, Егорушка?
– Страшно, Галюшка, шибко страшно. Я ведь в мареве этого портала Алёнку увидел… молодую, живую.
– Свечку в церкви надо поставить за упокой её души. И место там освятить, – после недолгой паузы предложила Галина.
– А я в Москву обязательно позвоню. Пусть посылают самых лучших учёных, чтобы всё хорошо исследовать – с вызовом заявил Егор Кузьмич.
– Ой…, дурачок, – ласково улыбнулась супруга.
Спозаранку деревенское стадо погнали на другое пастбище. Мужики дружно обнесли место, где находился таинственный портал, высоким деревянным забором. У пацанов в деревне появилась новая игра, все бегали по улицам с бумажными палками. А Кузьмич, получивший на этот день выходной, смотрел сладкий утренний сон, в котором он на большом космическом корабле проходил через пространственные порталы, для того чтобы снова попасть во времена своей ушедшей молодости. Туда, где живёт молодая Алёнка с заплаканными бездонными глазами.
Художественный рассказ, написан по версии мистической истории, изложенной Л. Савиным.
Этот рассказ, в котором невероятная мистика подаётся под соусом доброго юмора, в своё время поведал мой родной дед, светлая ему память. Удивительный случай произошёл с ним в 1969 году на окраине села Верхний Еруслан, Волгоградская область.
Не знаю, как сейчас, а в те далёкие времена вблизи околицы располагался небольшой старинный пруд, на водной глади которого отражались красивые пейзажи с плакучими ивами, растущими по берегам искусственного водоёма. Кое-где пологий бережок украшали заросли высокого камыша. На дне пруда потихоньку бил студёный ключ, поэтому вода в нём была чистая, а золотистых карасей и крупных раков было навалом.
И вот, как-то жарким летним днём захотелось деду отведать раков, свежих, сваренных с укропчиком. Говорит, страсть, как приспичило, слюна чуть не побежала, аж в брюхе громко заурчало. Невмоготу стало и понесла его нелёгкая чуть ли не вприпрыжку на чистый пруд за такой желанной живой добычей.
Дело уже далеко после полудня было. Добрался, значит, по скорому до места, вышел на бережок, огляделся, никого поблизости не видать. Разделся донага и быстренько шмыг в прохладную воду. Идёт потихоньку и впереди себя руками по дну раков шарит, да в дерюжный мешок пойманных одного за другим складывает.
