– Пойдем, – активно кивнула Ева, вопросительно разглядывая оставшуюся дольку апельсина в руке. Подумала и таки засунула ее в рот.
Орловский коротко хохотнул, с удовольствием пронаблюдав все эти ее сомнения-решения и действия, и вернулся к изложению аргументов за.
– Думаю, вторым поводом для сомнения ты бы назвала то, что мы мало знаем о привычках друг друга в быту: как положительных, так и отрицательных, что куда как важнее.
– Да, – бодрым тоном подтвердила Ева, – именно этот момент я бы определенно назвала вторым и важным.
– Но смотри, – продолжил излагать свои контраргументы Орловский, – за те несколько коротких дней, что мы провели вместе, мы уже смогли выяснить, что одинаково относимся к порядку и чистоте, одинаково не доводя до абсурда и болезненного перфекционизма это пристрастие. Правильно? – спросил он.
– Правильно, – подтвердила Ева.
– Еще апельсина? – сдерживая рвущуюся улыбку, поинтересовался Павел.
– Нет пока, – отказалась она и спросила: – Что у нас дальше по этому списку?
– А дальше сплошная лепота, – уверил ее Павел. – Ну смотри: у нас с тобой, как выяснилось, одинаковые вкусовые пристрастия, как в еде, так и в стиле и устройстве жизни и работы. Второе, у нас с тобой одинаковая любовь к рыбалке, а это вообще зашибись какой бонус, прямо э-ге-гей! Как много ты знаешь женщин, увлекающихся рыбалкой? Правильно, – сам ответил он, – единицы. А у нас вот сложилось. И у нас с тобой потрясающий, офигенный секс.
– Да-а, – протянула Ева, – с этим не поспоришь, секс у нас, Пал Андреич, был совершенно фантастический.
– Ну вот, – подытожил довольным тоном Орловский, – таким образом, выходит, что у нас с тобой, Ева Валерьевна, имеются все основания и отличные предпосылки к созданию крепкой, здоровой и счастливой семьи. Надеюсь, у тебя больше не имеется возражений.
– Имеются, – не поспешила соглашаться с ним Ева, – не то чтобы возражения, но отягощающие факторы.
– Например? – насторожился Орловский.
– Я люблю командовать, – напомнила ему Ева.
– Я тоже, – усмехнулся Павел. – Но все это регулируется теми самыми договоренностями о том, кто за что несет ответственность, и правилами, в которых мы с тобой обозначим определенные границы ее распространения.
– Ум-м-м… – вспомнила еще об одном препятствии Ева, – как ты понял, язвить, иронизировать, иногда зло, является частью моего характера.
– Гра-ни-цы, – напомнил ей, произнося по слогам Орловский, – и договоренности. Обсудим и этот момент. Я тоже не одуван нежный и часто могу вредничать, язвить и обидеть словом. Так что договор. Изложим на бумаге по каждому пункту. Теперь-то все? – спросил он с надеждой.
– Нет, не все, – ответила Ева и без всякого перехода и придания какой-либо эмоциональной окраски сообщила: – Я беременна.
Орловский уставился на нее изумленным взглядом, несколько оторопев от столь охренительной новости, и, пристально рассматривая выражения ее лица, спросил:
– И что, ты считаешь эту причину поводом не вступать со мной в брак?
– Ничего я не считаю, – пробурчала Ева, – просто беременна, и все. Я понятия не имею, как ты относишься к детям и своему потенциальному отцовству, мы с тобой этот вопрос не обсуждали. Да и странно было бы обсуждать, зная друг друга всего несколько дней. Это и для меня ой-ей-ей и зашибись какая «веселая» жизнь впереди, как подумаю о предстоящих пеленках, бессонных ночах и всех сложностях младенческого развития и кормления грудью, а для тебя… – не договорила она.
– Вот родится малыш, тогда и узнаем. Тебе же еще не приходилось быть мамой, а мне не приходилось быть отцом, вот и будем учиться вместе, – пообещал Орловский и, расплываясь в улыбке, спросил: – Ну что, Ева Валерьевна, жениться будем?
– Будем, Павел Андреевич, – вздохнув, дала свое согласие Ева и живо поинтересовалась: – Слушай, а что ты там наметил готовить? Это долго? – И призналась: – Ужасно хочется есть.
А Орловский рассмеялся, громко, от души, и, приобняв ее одной рукой за плечи, прижал к своему боку и поцеловал в макушку.
– Я все приготовил дома и привез в контейнерах, только разогреть.
– Это мне очень сильно свезло, – порадовалась Ева.
– Ты про ужин, которого не придется ждать, или о будущем муже? – посмеиваясь, спросил ее Орловский.
– Об обоих, – хмыкнула Ева, не забывая о своей особенности характера, продуцирующего иронию в паре с язвительностью, и предложила: – И давай быстренько поцелуемся и уже что-нибудь съедим.
