– Вообще-то странно, – поделился своими мыслями Орловский, – что в столь юном возрасте вы так хорошо знакомы со старыми фильмами, что легко цитируете фразы из них. Современные девушки, даже те, которые продвинуты в искусстве, и близко не знают тех картин, да и о фильмах более поздних времен той самой советской классики вообще без понятия. Им эти знания ни за каким фигом не сдались, зачем, когда имеется современный, крутой американский контент. У меня есть хороший знакомый, вернее он мамин давний друг и товарищ по работе. Так вот, он преподает в театральном вузе, на отделении режиссуры и продюсирования. Он рассказывает, что к нему на курс приходят учиться студенты, которые не только не знают никаких, даже самых выдающихся, оскароносных, что называется, базовых, тех самых классических советских фильмов, они даже читать текст с книги, с бумажного носителя не умеют, не знают, как это, перелистывать листы в книге. Реально, – покивал он, увидев легкое сомнение, отразившееся на лице девушки. – И это образованные дети, умные, которые поступили в вуз настолько высокого уровня, пройдя через серьезный отбор, где человек по двадцать-тридцать на место.
– Охотно верю. У нас на работе та же история, доводилось сталкиваться, когда практиканты приходят. Дальше смартфона и компа их компетенции не распространяются. От руки что-то написать? Да ладно, это ж архаика голимая, полный нафталин и глухотень задвинутая.
– Вот-вот, – поддержал ее высказывание Орловский и спросил: – И возникает естественный вопрос: как так получилось, что девушка вашего возраста настолько подробно знакома с этой самой «голимой архаикой» и влегкую, буднично и непосредственно использует цитаты из них, если, конечно, она не профильный специалист в области кино и это не является ее профессией?
– Нет, вы тоже не угадали, – вернула Орловскому его «подколки» про профессию Ева, – это не моя специальность. – И, помолчав какое-то мгновение, спросила: – Вам что-нибудь известно о моей семье?
– Нет, увы, – выражая искреннее сожаление, пожал плечами и развел ладони в стороны Павел. – Ангелина Львовна ничего про вас и ваших родных не рассказывала. Сказала лишь, что у вас прекрасный, старый, добротный и очень комфортный, обустроенный современно дом, что хозяева обихаживали его с любовью и заботой многие годы и что сейчас его собственницей являетесь вы, но очень давно не приезжали в «усадьбу», как она назвала ваш дом, в силу сложившихся обстоятельств. Ну а я не стал уточнять и вдаваться в расспросы, решив, что раз она не считает нужным посвящать меня в семейные дела, так и ладно. Это все-таки не мое дело. Но мама уверила, что если Аля рекомендует и предлагает, то смело можно довериться ее рекомендациям и оценкам. А Иван Леонидович, который, собственно, и дал мне ключи и поселил сюда, тоже о хозяевах дома не распространялся, заметил лишь, что молодая хозяйка – девушка серьезная и уважаемая, но, к сожалению, очень занятая и никак не может выкроить время, чтобы приехать. Но она за домом следит через него, постоянно связывается по интернету и все вовремя оплачивает, а при любой необходимости на ремонтников и специалистов не скупится и не экономит. Как-то так.
– Да, – усмехнувшись данной ей высокой оценке, сказала Ева, – Иван Леонидович у нас чиновник весьма мудрый и прозорливый. И инфу не сливает без особой на то надобности. – И предложила: – Пал Андреич, давайте, что ли, сделаем смену блюд, так сказать. Чаю или вашего волшебного отвара заварим.
– А давайте, – выказал готовность и поднялся со своего места Орловский.
Все время, пока они в четыре руки убирали со стола использованную посуду и мыли ее, потом заваривали в большом чайнике шаманский отвар, накрывали наново к чаю стол, расставляя на нем чашки-блюдца и разную «прикусочку», Орловский незаметно наблюдал за девушкой, буквально ощущая напряженность, с которой она что-то обдумывает, явно принимая для себя некое решение.
И когда он водрузил в центр стола на небольшой поднос чайник с отваром и они снова расселись по своим местам, то, коротко вздохнув, Ева произнесла:
– Дело в том, что у меня не очень ординарная семья, – начала и замолчала на пару секунд она…
Орловский понял, что девушка приняла решение рассказать ему о своей семье. И это далось ей явно непросто. Павел непроизвольно даже дыхание замедлил и притушил его звук, чтобы невзначай не спугнуть настрой и решимость Евы – до того ему было интересно и, как с удивлением он признался себе, оказалось важно узнать про ее семью и о ней самой как можно больше.
