– Не то чтобы ломал, но… – старался как можно подробнее объяснить Павел, – как я понимаю, с одной стороны, он проверял запас силы воли во мне и насколько у меня гибкая психика и я стрессоустойчив. А с другой стороны, что я понял гораздо позже, спустя много лет, да еще и при помощи одного моего хорошего друга, крутого психолога, – отец хотел создать из меня того мальчика, того мужчину, которым когда-то истово и горячо мечтал стать сам, будучи подростком. Только вот для выстраивания подобной личности ему не хватило нравственной силы и необходимых базовых душевных качеств. Это не я так красиво формулирую, – усмехнулся Павел, увидев выражение легкого удивления, отразившегося на лице Евы. – Эту заумь научную мне Костя, тот самый мой друг-психолог выдал, а я запомнил, наверное, потому, что она показалась мне ближе всего к истинным причинам из всех тех, которые выдвигал я сам, по которым отец относился ко мне подобным образом и так со мной поступал.
Понятно, что пацанская вольница, которой жил у себя в Питере Павел, закончилась, стоило ему переступить порог огромного дома-дворца в Подмосковье, куда привез их с мамой Орловский-старший.
На следующий же день, как только они переехали из Питера, в здоровенном черном джипе, в сопровождении двух молчаливых амбалов, Павла отвезли в какую-то закрытую больницу, где переодели в пижаму и целый день брали у него всякие анализы, просвечивали в разных чудных аппаратах и заставляли дышать в трубочки. Потом обвесили какими-то проводами на присосках и велели вертеть педали велосипеда, стоящего на роликах, и крутили в большом барабане, все время спрашивая, не тошнит ли его. И так поиздевались и еще один день.
Забирать его из этой больницы приехал сам Орловский и обрадованно похвалил, хлопнув по плечу:
– Ты отличный здоровяк, сын!
Не, это, конечно, хорошая новость, но чего, спрашивается, так радоваться? Подозрительно все это было Пашке, ох, подозрительно.
Дальше – еще того не чище! Павла отвезли в какой-то институт, где его до самого вечера гоняли и спрашивали по всей школьной программе разные ученые люди, правда, с перерывом на полдник и обед.
Какие он показал результаты, отец не посчитал своим долгом донести до сына, а просто поставил его перед фактом своих дальнейших решений, в результате которых через неделю после той проверки в институте в дом-дворец приехали два репетитора по английскому языку и по испанскому.
И начались с этого момента мытарства и мучения Пашки, тогда еще Орлова.
Позже к репетиторам по языкам прибавился репетитор по математике и геометрии. Ну а следующим пунктом в отцовском плане-капкане для сына стало физическое развитие ребенка, множество раз чуть не стоившее тому самому ребенку жизни.
Павла отдали на обучение непонятной борьбе какому-то крутому инструктору. Это отец так сказал.
– Учись, Паша, старательно и терпи, – напутствовал его папаша. – И запомни на всю жизнь, Павел, один из главных принципов успешного бизнеса гласит: «учись у лучших». Если хочешь стать действительно крутым человеком и мощной личностью, а не куском высохшего человеческого отброса, всегда учись у самых лучших. Артем Стародуб – вот как раз самый лучший инструктор и специалист из всех, которые есть в этой стране. Круче него нет никого. Иди и учись. Пластайся, как хочешь, помирай, но учись.
Такое вот было первое отцовское напутствие и назидание сыну от господина Орловского.
Ох и досталось от того гадского инструктора Пашке! Ох и досталось!
Поначалу Артем Викторович казался мальчишке фашистом, о которых рассказывал ему прадед, извергом и сволочью. И пацан его ненавидел люто – зализывая кровавые мозоли и поливая слезами ушибы и царапины. Но спустя полгода, когда втянулся, да еще и пару раз посмотрел, как тренируются настоящие ученики этого мастера, на минуточку, бойцы какого-то уж очень сильно засекреченного подразделения, и что они
А еще через полгода так и вовсе учитель стал для него чуть ли не родным человеком. По крайней мере, доверял своему тренеру мальчишка гораздо больше, чем родному отцу, да и уважал куда как больше, чем папашу. И, пожалуй, даже любил по-своему.
А через следующие полгода, когда Пашке исполнилось уж одиннадцать лет, Артем Викторович с Орловским разругались в пух и прах. Что там между ними произошло – никто не удосужился сообщать ему такие подробности. Павел знал только то, что именно он стал причиной их раздора, из-за которой отец отменил занятия сына со Стародубом. Но перед тем как они расстались, Артем Викторович дал Пашке свое последнее наставление.
В последний день, после
