– Мы победили? – спросила Ева, настороженно всматриваясь в лицо Орловского, не сумев-таки скрыть своей тревоги, как ни пыталась она хорохориться и выдерживать спокойную уверенность.
– На этом этапе да, мы победили, – вместо Павла ответил на вопрос девушки Данич.
– Что значит «на этом этапе»? – выйдя из шкафа, но продолжая крепко держаться за руку Орловского, спросила Ева, посмотрев на подполковника.
– Это значит, Ева Валерьевна, – пояснил он с легкой улыбкой, – что двое террористов-диверсантов, которые стали причиной смерти вашего соседа и пытались проникнуть в ваш дом, обезврежены и не успели нанести ущерба и причинить вреда вашему имуществу. Разве только замки на двери черного хода вам придется поменять. Но уверен, с этой задачей легко справится Павел Андреевич.
– И нам теперь ничего не грозит? – все выясняла Ева подробности. – Больше никто не попытается проникнуть в дом с… А кстати, с какой целью они сюда к нам притащились-то? – пришел вдруг ей в голову закономерный, логичный вопрос.
– Это предмет обстоятельного разговора, Ева Валерьевна, – легонько качнул головой Константин Алексеевич, – так, на бегу и в двух словах, не объяснишь.
– Давайте обстоятельно, – согласилась Ева с предложенным «форматом» объяснений, – и не в двух словах.
– Ну-у-у… – протянул иронично-задумчиво подполковник, – тогда, возможно, будет удобней поговорить, скажем, за чаем в столовой, а вам, как мне отчего-то кажется, Ева Валерьевна, комфортней будет принять участие в беседе, когда вы оденетесь, – заметил вроде как бы между прочим Данич.
– Оденусь? – удивилась Ева и, опустив голову и осмотрев себя, обнаружила, что стоит босиком на полу, а из одежды на ней только шелковый пижамный костюмчик, состоящий из шортиков, правда, длинненьких, и маечки на тонких лямочках, мало что скрывавшей из того, что находилось под ней.
– М-да, – заметила Ева, даже не подумав смущаться, – пожалуй, вы правы, Константин Алексеевич, одеться было бы для меня, несомненно, удобней.
– Давайте так поступим, – внес конструктивное предложение Орловский, – мы с Константином Алексеевичем спустимся вниз, поставим чайник, сделаем чай и сообразим что-нибудь перекусить, а Ева Валерьевна оденется, приведет себя в порядок и присоединится к нам.
– Отлично, – оценила предложение Павла Ева и, наконец отпустив его ладонь, которую неосознанно сильно сжимала все это время, прошагала вперед к выходу из комнаты, шлепая босыми ступнями по паркетной доске.
Минут через десять, спустившись на первый этаж и двигаясь в кухню, Ева уловила смесь приятных, домашних и успокаивающих запахов, вызвавших у нее заодно приступ нервного аппетита: аромат дорогого, душистого, крепкого черного чая и подогретого свежего хлеба, наверняка с дивной хрустящей корочкой, от одной мысли о которой хотелось немедленно укусить эту хрусткую горбушку, и каких-то пряностей, и еще чего-то неуловимого, тонкого, гармонично встраивающегося в мелодию этих запахов.
Мужчин она обнаружила сидящими за щедро накрытым к ночному перекусу столом – чай, как и унюхала Ева, заваренный в большом керамическом чайнике, духмяный, теплый хлеб, явно подогретый в хлебопечке, белый легкий молодой сыр, а к нему помидоры, базилик и маслины, масло и тонко нарезанная вяленая рыбка, а на другой тарелке запеченная холодная индейка, тоже порезанная тонкими ломтиками под бутерброды, и что-то еще, что она с ходу и не разглядела.
– Мужчины, – выдвинула свою самую решительную пропозицию Ева, не торопясь садиться за стол, – я хоть и вялопьющий человек, не способный оценить специфику серьезной, крепкой пьянки, никогда не умевший вдумчиво и с удовольствием выпивать, только не знаю, как вам, а мне в данный момент просто совершенно необходимо подлечить истрепанные нервы и поддержать сердечную мышцу дедушкиной настойкой.
– Мне тоже вот это… – покрутил рукой Орловский, полностью солидаризируясь с прокламацией хозяйки дома, – в том смысле, что подлечить и поддержать, – кивнул он решительно-театрально и внес уточнение: – Особенно, понятное дело, сердечную мышцу, – и усилил свое согласие конкретикой: – Я за.
– А уж как я за, вы даже себе представить не можете, – с энтузиазмом поддержал дельную инициативу товарищей по ночным посиделкам Данич.
– Значит, мы имеем полный консенсус, – удовлетворенно ответила Ева. – Тогда я пошла за наливкой.
– Я помогу, – поднялся из-за стола Павел и усмехнулся: – Заодно напомню про нежелательную встречу головы с балкой.
– Спасибо, – поблагодарила его Ева.
Они включили свет в старом подполе и отправились в «экспедицию» за наливкой все втроем, не сумевший преодолеть своего любопытства Данич объявил, что просто обязан проследить за всем этим процессом лично.
– Нашла! – прокричала из подпола Ева и спросила у мужчин, с интересом заглядывавших сверху в недра погреба: – Какую брать? Смородиновку, или клюковку, или эту, которая с ежевикой? Есть еще малиновка, – и пояснила: – Но эта, насколько я помню, сладкая, скорее как ликер.
Мужчины переглянулись, посовещавшись невербально, и Орловский озвучил их предпочтения:
– Клюковки будет вполне достаточно.
