Это, как у птиц, например. Вожак осенью всегда ведёт стаю на юг, даже если там никто из этой стаи, в том числе и он сам, не был. Срабатывает память из его прошлой жизни, и он держит нужный курс.
— А почему нам не разрешено помнить прошлые жизни? Что в этом криминального-то? — поинтересовалась Люба.
— Запрет правильный, и он точно нужен! Раз так изначально задумано, то явно не от нечего делать. Сама пойми, невозможно держать в памяти миллиарды сюжетов своих предыдущих жизней, начиная с пещерных времен. Так и свихнуться можно. Даже я не помню всего от начала своего существования, хотя у меня память повместительнее, да и жизнь не прерывалась.
Но так установлено свыше, когда предыдущий опыт вдруг понадобится, то механизм извлечения из «хранилища» срабатывает автоматически и моментально выдает нужную информацию.
— А они узнали, учёные эти, в результате, как достать эту память?
— Нет. Идеологи того времени, почувствовав, что теория наследственной памяти слишком уж отдает мистикой, которой нет места в советском обществе, тут же объявили её ошибочной и чрезвычайно вредной, а потому засекретили. Скорее всего, информацию хранят где-то в архивах или уничтожили за ненадобностью, как закрытый проект.
В общем, подумаем, что можно сделать, я сам поищу эти старые архивы.
Руководствуясь ими, попробуем разбудить память у твоих родителей, когда их найдём. Ну, а не получится, так мы ничего и не теряем.
— А как же про Рай и про Ад рассказывают тогда, если души переселяются в другие тела? Выходит, что их действительно не существует?
— Душам, наверняка, тоже нужен отдых. Про Рай и Ад ничего сказать не могу, думаю, не существует таких мест, но возможно, какие-то другие места для этого предназначенные имеются. Ведь, помнишь, тебе та гадалка, к которой мы в Японии подходили, сказала, что твои родители пока ещё не родились? Значит, где-то их души сейчас обитают или, возможно, правильнее сказать — хранятся.
Люба почти ничего не поняла, но уяснила только одно, что папа и мама, может быть, смогут её вспомнить. Эта мысль согрела её лучше горячей воды онсэна в гостях у Кицу, потому что тепло шло изнутри.
Настроение у девушки действительно улучшилось, чего Мартын и добивался. Она засела за компьютер, выискивая в интернете статьи о людях сумевших вспомнить про свои прошлые жизни. Оказывается, таких случаев было действительно немало. Чаще всего вспоминали о том, что когда-то с ними происходило маленькие дети, когда люди взрослели, то память беспощадно захлопывала перед ними двери в прошлое.
Едва настала полночь, раздался уже знакомый тихий стук в дверь, как обычно, три раза.
Мартын открыл и в квартиру, неслышно ступая в своих мягких носках, вошёл домовой.
— Здоровья и добра вам, — напирая на звук «о», произнёс пожилой мужичок, поклонившись.
— И вам здоровья, дедушка, — ответила Люба. — Проходите к столу, мы как раз ужинать собирались, Мартын булочек испёк, вкусного чая заварил.
— С удовольствием, Любовь Георгиевна. Люблю бывать у вас в гостях. Здесь все свои, как говорится, оттого чрезвычайно ваше общество для меня приятное. Да и ведьма вы наигостеприимнейшая. К иной заглянешь на огонёк, так мало того, что проклятий не оберёшься, так ещё и бесов на тебя спустит, едва живым уползёшь.
— Не понимаю, как можно вас не любить, — неподдельно удивилась Люба. — Вы же такой хороший.
Мужичок улыбнулся в бороду, явно смущаясь, он знал, что девушка не лжёт из лести, домовые это отлично чувствуют.
Уже за столом, после второй чашечки чая (не без пышных ещё тёплых булочек и варенья, конечно же), который Мартын умел заваривать так, что одной всегда было мало, хотелось пить снова и снова этот чудесный ароматный напиток, домовой наконец-то поведал о своей проблеме.
Лицо его при этом выражало такую скорбь, а глаза смотрели так жалобно, что отказать в его просьбе было ну никак невозможно.
— Понимаете, тут такое дело, — гость замялся. — Появилась в нашем районе ведьма. Снимает квартиру около гастронома. Дело обычное, таковых немало, живут потихоньку, делают кто добро, а кто гадости мелкие — натура у них такая, не мне судить.
Но эта ведьма совсем из ряда вон выходящие непотребности творит: повадилась у девушек в нашем районе красоту и молодость воровать.
Коснётся рукой, будто невзначай, пробормочет что-то под нос, а на утро девчонка вместо шикарных пышных волос седые жиденькие космы получает, ведьма же, наоборот, красивые, пушистые в зеркале видит, когда в него смотрится.
А недавно очень нехорошо с одной моей знакомой старушкой обошлась.
Видно было, не может домовой спокойно про это говорить. Любе даже показалось, что в глазах его мелькнули слёзы.
— Отдала ей новые волосы, а забрала её старые седые? — хохотнув, предположил Мартын.
— А не смешно, — обиделся рассказчик, — совсем не смешно. Внучку моей подруги, Маришку, молодости лишила. Та сейчас вместо семнадцатилетней девушки в семидесятилетнюю старуху превратилась.
