— Так вот, в тот вечер он тоже был на этом дне рождении. Я просила его перестать пить, потому что видела, что он начинал себя неадекватно вести, но он не слушал и тост за тостом накачивался водкой, пивом и шампанским. Помню этот шум, женские визги, гогот…ядовитый запах алкоголя, которым было пропитано всё вокруг, — я вздрогнула. Всё это всплыло в моей памяти в самых мельчайших деталях настолько ясно, будто произошло буквально вчера. — Через какое-то время Андрею стало плохо, и его отвели в свободную комнату. Конечно же, я пошла с ним, потому что не на шутку за него испугалась. Я ведь никогда прежде его таким не видела и представить даже себе не могла. Он всегда говорил, что не переносит запах алкоголя, а тут такое… — я сделала глоток сока и продолжила. — Андрей ненадолго уснул, а у меня было время, чтобы хоть немного отвлечься от того, что происходило за дверью, поэтому я просто лежала рядом с ним и думала, что делать дальше. Оставаться мне совсем не хотелось, но и уйти, бросив там Андрея, я тоже не могла. Только вот недолго пришлось думать… — я сделала паузу, потому что говорить становилось всё труднее и труднее. Я слышала себя и понимала, что голос уже начинал дрожать, и что я с минуты на минуту могу разреветься. — В общем, он проснулся и начал приставать ко мне. Сначала были просто поцелуи, на которые я отвечала взаимностью, несмотря на то, что они и были с привкусом спиртного, но потом он начал заходить всё дальше и дальше. На время мне всё же удалось вырваться из его объятий, я побежала к двери, но она оказалась закрытой. Я стала стучать, кричать, чтобы нас выпустили, но всё было бесполезно. Андрей не сбавлял напористости, и когда дверь, наконец, открыли, я была почти раздетой, а в проеме стояли все гости вместе с именинницей и дружно свистели. Я сейчас вернусь, — бросила я, понимая, что уже не могла сдерживать себя.
Я думала, что навсегда вычеркнула это из своей памяти, но старая рана вновь воспалилась и с огромной силой била по всему телу. То унижение, что тогда обрушилось на меня, никому не пожелаешь. Это было настолько больно, что с меня будто заживо сняли разом всю кожу. Я вспомнила всё. Всё то, что так упорно старалась забыть.
— Анжел, прости, что попросила рассказать тебя, — с сожалением дрогнувшим голосом произнесла Карина, как только я вернулась в комнату. — Но теперь ведь всё в прошлом.
— У нас ничего с ним не было, — продолжила я, успокоившись. — Но после увиденного все были убеждены, что мы переспали. Андрей ничего не помнил, поэтому не мог никак это опровергнуть или же подтвердить, только у меня после случившегося все чувства разом умерли. Видеть его не хотелось. Как и так называемых друзей, которые нас закрыли. Всё так глупо…
— Неужели все настолько бездушные, что им не было дело до твоих криков? — в эмоциях воскликнула Вика.
— Там очень громко играла музыка, сомневаюсь, что было слышно, как я кричала.
— И они все до сих пор считают, что у вас что-то было? — спросила Карина.
— И не только они. Слухи в школе быстро разлетаются, поэтому осенью многие говорили об этом.
— Анжел… — протянула моя сестра, стиснув в крепких объятиях. — Что было, то было. Значит, так было нужно. Тётя Надя знает об этой истории?
— Знает. Она ещё тогда предлагала мне перевестись в другую школу, но я думала, что если так сразу уйду, то только подтвержу все эти сплетни. Поэтому решила, что этим сделаю ещё хуже. Слушайте, — начала я, желая сменить тему, — наши гамбургеры, наверное, уже остыли. Может, перекусим?
— О, я только "за"! — с энтузиазмом ответила Вика, и мы, треугольником устроившись на разложенном диване, принялись уплетать всё ещё теплые и мягкие гамбургеры, запивая их апельсиновым соком из прозрачных стаканов.
— Нереально вкусно… — закатив от наслаждения глаза, протянула Карина, сложив ноги по-турецки. — Вредная пища — это божественно.
— Сказали грешницы, — добавила Вика, после чего мы втроем прыснули от смеха и остановились только тогда, когда увидели в дверях комнаты Оксану, смотревшую на нас с непроницаемым лицом.
— Вик, там твой телефон на кухне разрывается.
— Ой, точно! Совсем забыла про него. Могла бы и занести, всё равно в комнату ведь шла.
— Я тебе не прислуга вообще-то, — язвительным тоном ответила Оксана, глядя вслед своей сестре. — А вы тут чем занимаетесь? — посмотрела она на нас, как мне показалось, мягче обычного.
— Портим желудки, — бросила Карина, сделав глоток сока.
— Ну ладно. Не скучайте.
— И всё-таки я поражаюсь её двуличности. Улыбается, а сама ведь ни капли не питает ко мне теплых чувств. — Анжел, — уже посмотрев на меня своим теплым взглядом, начала она. — Всё хорошо?
— Всё замечательно, Карин, — кивнула я с улыбкой. — Такое ощущение, будто я, наконец-то отпускаю то, что хотела спрятать. Мне намного легче. Правда.
Карина облегченно улыбнулась и, на коленках подвинувшись ко мне, снова крепко-крепко обняла.
— Спасибо, что всё рассказала. Обещаю, что больше тебе никогда не будет так больно. Я не дам этому случиться.
