— Ладно-ладно… — сдалась Карина, однако, спустя минуту, печально, с неприкрытым волнением в голосе добавила. — Он что-то не отвечает. Может, обиделся?
— Костя ведь сейчас должен быть на работе? Скорее всего, просто занят. Он обязательно перезвонит.
Так и произошло. Ребята договорились, что Костя будет ждать Карину после шести вечера, и без лишних слов они быстро попрощались, поскольку у него был наплыв покупателей, и совсем не было свободной минуты. Однако для Карины это вышло только на руку, потому что, как она выразилась, не пришлось объяснять, почему она не хотела разговаривать с ним.
Ближе к вечеру Карина, как и обещала, начала собираться к своему другу.
Нельзя было не заметить, как она нервничала, металась из комнаты в комнату, не находя себе места. Несколько раз переодевалась, помыла голову, красиво уложив волосы, а потом непонятно почему собрала волосы в хвост, сменила джинсовую расклешенную юбку с высокой талией и черные колготки на простые джинсы и, попрощавшись со всеми, ушла из дома.
(Карина)
По пути к Косте я всё думала, о чём же мне с ним говорить, как исправить ту неловкую ситуацию, как вернуть всё на свои места и снова без обиды и других неприятных чувств смотреть на своего лучшего и самого близкого друга. Но всё решилось само собой.
Поднимаясь по подъездной лестнице, я, к своему большому удивлению, столкнулась с мамой Кости. Она на ходу завязывала платок на голове, пытаясь собрать выбивавшиеся светлые волосы, и негромко всхлипывала. Её лицо было, как всегда, ухожено и красиво, но заплакано и крайне несчастно. Я испытала огромное беспокойство от того, что увидела. Эта женщина, которая когда-то, до переезда Кости из родительского дома, частенько кормила меня ужинами и советовала, как лучше краситься и одеваться, чтобы не быть навязчивой, казалось, в мгновение постарела на несколько лет.
— Здравствуйте, тёть Ань, — поздоровалась я, не в силах скрыть своей растерянности и удивления, но всё же стараясь выдавить из себя улыбку.
— Ой, Кариночка! Здравствуй! — произнесла она, явно удивившись столь нежданной встрече. — Как мы давно не виделись с тобой, — добавила она, вытерев слёзы. — У тебя всё хорошо?
— Да, хорошо, а у вас что-то случилось? Что-то с Костей?
— Нет-нет, с ним всё в порядке. Ладно, мне нужно бежать, — натянуто улыбнулась она. — Удачи тебе!
— До свидания, — прошептала я, провожая взглядом эту всегда сильную, но в тот момент казавшуюся беззащитной женщину в красном, приталенном пальто.
Позвонив в звонок и увидев на пороге Костю, я испытала огромное облегчение и успокоение.
— Что у вас произошло? Я видела твою маму, она выглядела очень расстроенной. Что-то случилось с твоим отцом?
— Они разводятся, — невозмутимо ответил Костя, дав мне войти, и ни с того ни с сего крепко прижал к своей широкой, теплой груди.
В то мгновение все обиды, все воспоминания о неудавшемся вечере субботы словно водой смыло. Я ощущала дыхание Кости, тепло его тела, до боли родной и приятный запах, голос, и казалось, что в те минуты мне ничего больше было не нужно для счастья. Внезапно выросшая между ними стена была сломлена, и Костя снова стал для меня тем самым близким и самым родным человеком.
— Почему ты не отвечала на мои звонки? Я очень волновался, — мягко произнес он, не выпуская меня из объятий. — Я тебя чем-то обидел?
— Кость, я потом тебе объясню, всё хорошо. Сейчас важнее то, что произошло в вашей семье.
— Произошло то, что уже должно было произойти, Карин, — сказал Костя, дав мне возможность раздеться. — Я ни капли не удивлён случившемуся.
— Но ведь должен же был быть какой-то повод, что-то веское, что толкнуло на такой шаг твоих родителей.
— Отец. Он всегда давал маме поводы на это, но теперь она просто не выдержала. Я никогда не понимал их и не хочу понять. Представляешь, — начал он, облокотившись на стену, пока я разувалась. — Сейчас мама пришла ко мне выяснять, давно ли я знаю про двойную жизнь отца.
— А что ты ответил? Ты рассказал ей?
— Карин, я сказал правду, потому что молчать больше не могу, — с эмоциями произнес Костя. — Я промолчал полтора года назад. Отец обещал, что сам всё расскажет маме, но он так и не сказал. Ты ведь знаешь, почему я тогда ушёл из дома.
— И из-за этого вы сейчас поссорились?
— Мы не поссорились, просто она наконец посмотрела на всё другими глазами. Может кофе, Карин? — добавил Костя, повесив моё пальто на крючок. — Давай?
Я согласно кивнула, и мы не торопясь прошли на кухню, где на столе осталось два недопитых бокала с не успевшим ещё остыть чаем. Глядя на эту одинокую картину, я почувствовала, как к глазам подступили непрошенные слёзы. Стало необъяснимо жутко.
— Кость, может быть, тебе не нужно было всё рассказывать? — спросила я, присев на стул у стены. — Ей бы не было так больно всё это перенести.
