– Она не сказала: «Да, я согласна», она сказала: «Завтра поговорим».
– Ну, это же не значит: «Нет, никогда! Уйди, противный!» Лиза кокетничала, она просто заводила Пашку, чтобы назавтра ещё раз, уже при родителях, руки попросил. При родителях – это гарантия. А то вечером в компании, мало ли кто, что сказал. Девушка поверит, отдастся – а назавтра парень: «Не помню, что болтал, был выпивши». Как в песне «Шумел камыш». Ну, и она добилась своего: я Пашку в таком угаре ещё не видел. Эх, Лиза-Лиза-Лизавета! В неё даже этот, как его – Вадя, влюбился, чокнутый.
– Вы думаете, из-за него случился тот пожар?
– Конечно. Из-за ревности. Это псих бегал за ней, как собачонка, а потом озверел – и поджег их с Пашкой.
– А вы где были?
– Я спал.
– А подробнее?
– Один спал, в доме, в дальней комнате. Я выпил водяры на речке, меня развезло на жаре. Обидно было, все девчонки заняты: Лиза – с Пашкой, Лиля – с Серегой, к Поле сунулся – а она Мишку выбрала.
– Даже шум пожара не слышали?
– Баня же не рядом с домом, она в конце огорода. И уснул я крепко, мы прошлую ночь долго у костра сидели, не выспался. Меня еле растолкали, уже пожарная машина была. Задолбали потом меня менты. Месяца два доказывал, что я не «верблюд». Ну, не слышал и не видел ничего!
– А кто вам рассказал про Вадю?
– Да все говорили, вся Лесновка.
– Кого-нибудь конкретно назовите.
– Ну, не помню точно. Мишка говорил, Сашка сомневался, а Поля не верила, жалела придурка. Да только он, виноватый или нет, всё равно не выжил.
Некоторое время ехали молча. Ефимов, похоже, расстроился, вспомнив про пожар, даже пиво открывать перестал. Марина обдумывала услышанное и смотрела в окно. Местность стала очень живописной. Дорога из асфальтовой превратилась в проселочную, она шла по просеке среди чудесного соснового бора. Но трясло здесь прилично, пришлось держаться за ручку. Вот лес поредел, расступился, и машина въехала в Лесновку. Марина ожидала сходства с другой деревней на Оби, Белый Яр, где она была, дай Бог памяти, 12 лет назад.
Определенное сходство было, ведь берег – тот же, правый, высокий и обрывистый. Но эта деревня была, видимо, когда-то совсем маленькая. Старых домов почти не было видно, все больше дачи и коттеджи. Планировка была более регулярная. Две параллельные прямые улицы: Обская и Лесная, – с табличками и номерами домов.
Возле крайних домов вышли из машины, и Юрий повел Марину на экскурсию. Марина панорамно сняла все три дома с противоположной стороны улицы: слева – дача Морозовых, в центре – дача Олениных, справа – дача тёти Зины, матери Вадика. Дача Морозовых была не слишком ухоженной, легкий летний домик, почерневший без покраски, вход и веранда находились с обратной стороны от дома Олениных. Дом тёти Зины сменил хозяев, приобрел нарядный внешний вид, его или обшили сайдингом, или даже совсем перестроили, но дом Олениных остался нетронутым, это был большой, добротный дом из бревен, с пристроенным вторым этажом под высокой железной крышей и просторной верандой со двора. Три палисадника тоже отличались: в первом росла чахлая сирень, она уже отцвела, во втором – ухоженные тигровые лилии только набрали цвет, в третьем росли сплошные сорняки, да несколько самосевных цветочков, с тонкими длинными лепесточками. Марина вспомнила – касмеи. Марина и Ефимов прошли вдоль улицы Обской, а потом повернули за угол и двинулись вдоль огородов на улицу Лесную.
Через два низеньких штакетника усадьба Олениных неплохо просматривалась. Юрий пояснял, где было место костра, где баня.
– Оленины первые купили здесь дом, Аркадий Александрович был большим человеком в горбольнице, ему разрешили. Дом он потом постепенно достраивал, улучшал. А не купил бы он дом, деревни, наверное, не стало бы. А Вершинины позже поселились, по их примеру. Они взяли участок с развалюшкой, снесли и новый дом с нуля построили. Директор завода мог себе позволить. Он и свет сюда провел, вернее, добился, чтобы из соседней деревни дотянули три километра проводов. Тогда сюда и другие дачники потянулись, и местные разбегаться перестали. А до этого керосином пользовались, привозили в бидончиках. Но свет часто выключали. Керосинки и лампы никто не выбрасывал, держали про запас.
Марина делала снимки. Огороды были неширокие, вытянуты в длину. На второй улице дома были с одной строны, со второй – лес, причем огороды шли не поперек, а вдоль улицы. Вот почему усадьба Вершининых примыкала ко всем трем участкам. Дом родителей Киры был из бруса, он сразу строился, как загородный дом, по размеру он был не меньше дома Олениных. Обширная терраса внизу с креслом-качалкой, просторный балкон наверху. Большая часть земли была газоном, у калитки розовели пионы, да у дальнего забора маячили несколько кустиков смородины.
– Какая идеальная дача! – восхитилась Марина, – Настоящее место отдыха, а не тяжелого труда.
– Да Ирина Валентиновна никогда не любила копаться в земле.
– Это – мама Киры? Так, значит, Вершинины не продали дачу?
– Точно не скажу. Но судя по виду участка, хозяева – те же.