Встрѣча въ Трувиллѣ была совершенно случайная, и во время той встрѣчи ничего не было сказано, чѣмъ могла бы оскорбиться невѣста; Мишель объявилъ это тономъ, который самое простое утвержденiе дѣлалъ какъ бы клятвой. Сюзи никогда бы не пришла мысль сомнѣваться въ словахъ Мишеля.
Увы! Онъ могъ отвѣчать за прошедшее, онъ могъ увѣрять, что намѣренія его благородны, но когда онъ вновь увидитъ чародѣйку… Сюзи чувствовала себя слабой, ничтожной рядомъ съ этой женщиной, и она страдала, и ее терзало желаніе отомстить за свое страданіе и безсиліе, — Мишелю еще болѣе, чѣмъ Фаустинѣ.
Вернувшись и оставшись одна, въ то время какъ Колетта мѣняла платье, она попробовала читать романъ, о которомъ ей говорила Май, но ея глаза напрасно пробѣгали страницы. Смыслъ словъ оставался для нея теменъ; она менѣе, чѣмъ когда-либо, интересовалась этими вымышленными лицами, слова любви которыхъ ее раздражали, какъ иронія, горести которыхъ казались ей пошлыми. Затѣмъ ей принесли съ почты письмо; письмо этотъ разъ было дѣйствительно для нея. Оно носило названіе деревни, сосѣдней съ Ривайеромъ, и было отчаяннымъ посланiемъ бѣднаго Поля.
„Дорогая миссъ Сюзи!
„Жакъ и Тереза считаютъ меня въ Парижѣ, Симона также; но я не имѣлъ мужества удалиться, я болѣе не живу, я теряю голову! Вы это знаете: мое счастье зависѣло отъ согласія Жака, онъ же опекунъ своей невѣстки. Въ этомъ согласіи мнѣ было отказано, и у меня вся надежда только на васъ.
„Двѣ личности дѣйствительно имѣютъ достаточно вліянія на моего брата, чтобы заставить его измѣнить принятое рѣшеніе, Тереза и Мишель; Тереза уже на нашей сторонѣ, я успѣлъ убѣдиться; но Мишель, вмѣшательство котораго было бы, можетъ быть, рѣшающимъ, самъ слишкомъ благоразуменъ, чтобы не быть немного строгимъ къ такимъ вѣтреникамъ, какъ я. Онъ будетъ защищать мое дѣло только въ томъ случаѣ, если вы его выиграете передъ его судомъ, дорогая миссъ Сюзи. О! вамъ вовсе не будетъ тяжело выиграть его, мое дѣло, у вашего женихаI Вы! Вы можете смягчить скалу! И затѣмъ Мишель васъ боготворитъ, и вполнѣ основательно. Пусть только вашъ голосокъ и ваши хорошенькіе глазки вмѣшаются въ это дѣло, и все пойдетъ прекрасно. Не правда ли, они вмѣшаются?
„Завтра, въ понедѣльникъ, я буду находиться отъ четырехъ до шести часовъ въ охотничьемъ павильонѣ у перекрестка Круа-Пьерръ. Если бы, вы и Мишель направили вашу прогулку въ эту сторону, это было бы большимъ счастьемъ для несчастливца, который васъ увѣряетъ здѣсь, дорогая добрая фея, въ самой благоговѣйной и самой безграничной преданности.
Вашъ другъ Поль“.
— Бѣдный Поль! — прошептала Сюзанна.
Это восклицаніе обозначало также: „бѣдная Сюзанна“! Нужно было съ вашей просьбой обратиться къ графинѣ Вронской, Поль. Краснорѣчіе хорошенькихъ глазокъ, которымъ вы поручаете ваше дѣло, сильно рискуетъ остаться незамѣченнымъ. Что касается прогулки въ Круа-Пьерръ… какая ироніяІ
Мишель совсѣмъ не думаетъ прогуливаться со своей невѣстой…
Бѣдный, бѣдный Поль!
Эта мысль не надолго заняла молодую дѣвушку. Романъ Поля Рео и Симоны Шазе казался ей въ этотъ часъ почти такимъ же банальнымъ, почти такъ же мало достойнымъ остановить ея вниманіе, какъ и желтый томикъ, принесенный изъ Прекруа. Только одинъ романъ существовалъ на свѣтѣ, начавшійся въ извѣстный день марта очень поэтично, подъ синеватымъ лучемъ готическаго окна, въ двухъ шагахъ отъ таинственной могилы одного крестоносца.
Миссъ Севернъ остерегалась довѣриться или пожаловаться своей кузинѣ, которая, вся отдавшись радости свиданія съ Май Бетюнъ, не думала болѣе задавать ей вопросы. Передъ обѣдомъ г-нъ Фовель, только что вошедшій съ Мишелемъ, замѣтилъ совсѣмъ громко, что Сюзанна блѣдна, и молодая дѣвушка почувствовала въ эту минуту, что взглядъ ея жениха остановился на ней. Она весело отвѣтила, что чувствуетъ себя чудесно и что прогулка окончательно вернула ей прежнюю бодрость.
Мишель, казалось, забылъ вчерашній споръ. Онъ протянулъ руку Сюзи, какъ обыкновенно, даже обращаясь къ ней съ нѣсколькими словами. Что обозначала эта манера? То, что онъ ѣздилъ въ Барбизонъ, или то, что онъ отказался видѣть Фаустину?
Сюзанна охотно бы послѣдила за своимъ женихомъ, чтобы прочитать въ глубинѣ его темныхъ зрачковъ тайное отраженіе его мыслей. Но она не осмѣливалась пристально смотрѣть на Мишеля, какъ не смѣла, да и не хотѣла къ тому же, его разспрашивать.
Сидя подлѣ Колетты, она вновь взялась за свою книгу, и все время напрасно пробуя поймать въ разговорѣ Роберта и молодого человѣка хоть одно слово, которое могло бы дать ей какое нибудь указаніе, она притворялась совершенно равнодушной. Однако это напряженное состояніе цѣлаго дня ее ужасно ослабило; теперь спокойствiе Мишеля ее выводило изъ себя. Нѣсколько разъ онъ разспрашивалъ Колетту о визитѣ къ Бетюнамъ, но онъ не сдѣлалъ никакого намека о своемъ собственномъ времяпрепровожденіи въ продолженіе этого долгаго, этого безконечнаго дня.
