— Онъ ее любитъ, какъ артистъ, барышня, а артистъ интересуется тысячью вещей, которыхъ обыкновенный наблюдатель не замѣчаетъ даже. Классики искали красоту въ невозможномъ, романтики искали ее въ исключительномъ, но она находится въ легкомъ, обыденномъ, и тамъ-то настоящій художникъ умѣетъ найти ее. Стебель травы, лучъ — и все его существо потрясено!… Не двигайте такъ рукой, ради Бога… Ахъ! милая барышня, какое наслажденіе и какая мука въ одно и то же время васъ рисовать. Какое наслажденіе, когда, чтобы изобразить идеалъ, достаточно скопировать дѣйствительность, но какая мука найти эту дѣйствительность столь же непередаваемой, какъ и идеалъ.
— Вы право нелѣпы съ этимъ портретомъ, мой милый другъ! — сказалъ въ эту минуту Мишель, стараясь принять тонъ шутки.
— Мишель правъ, Лангилль, — подтвердилъ радушно г-нъ Фовель, не бросайте же насъ всѣхъ ради Сюзи, чортъ возьми!
— Сейчасъ, мои дорогіе друзья, сейчасъ… Одну секунду, — сказалъ Лангилль, отодвигаясь, чтобы разсмотрѣть свое произведенiе.
— Мишель, — позвала Сюзанна, — идите полюбоваться.
Мишель послушался приказанія и обратился покорно, хотя неохотно, съ нѣсколькими комплиментами къ художнику.
Пробило половина второго.
— Понмори и Рео явятся скоро… чтобы играть въ крокетъ и въ теннисъ, — воскликнула молодая девушка.
Лангилль привскочилъ:
— Понмори! г-жа Рео! такъ рано! Я не зналъ… Нужно пойти вымыть руки, — говорилъ онъ растерянно, — я отвратителенъ… Не безпокойтесь, Треморъ. Милая барышня, благодарю васъ за терпѣніе.
Онъ разсматривалъ съ печальнымъ видомъ свои выпачканные красками пальцы, затѣмъ взялъ осторожно руку Сюзанны и приложился къ ней губами:
— Вы ангелъ! — добавилъ онъ, удаляясь.
Какъ только онъ вышелъ, Мишель всталъ передъ Сюзанной во весь ростъ со скрещенными руками.
— Сколько разъ вы слышали исторію о стеблѣ травы и о лучѣ, сколько разъ? — спрашивалъ онъ съ чѣмъ-то въ родѣ бѣшенства.
Сюзанна заупрямилась.
— Но я слышала въ первый разъ.
— Въ первый разъ!
— Конечно, въ первый разъ!… Бѣдный, бѣдный, милый Лангилль, вы съ нимъ обошлись грубо! Это неблагородно! А я его люблю, да, я его очень люблю…
— Я его люблю такъ же, какъ и вы, повѣрьте мнѣ… Но мы посмотримъ, когда вы услышите пятидесятый разъ о стеблѣ травы и о лучѣ… Къ тому же у него манера говорить съ женщинами и молодыми дѣвушками, которая мнѣ всегда не нравилась и меня раздражала.
— У Лангилля?
— Да, у Лангилля… Эти вѣчные мадригалы… И эта манера цѣловать вамъ руку! Развѣ это прилично?… Но такъ какъ васъ это забавляетъ, не будемъ объ этомъ говорить.
Сюзанна разразилась смѣхомъ.
— Ужъ не ревнуете ли вы къ Лангиллю? — воскликнула она. — Вы! Къ Лангиллю! Если бы это еще было къ…
— Къ кому, скажите пожалуйста? — перебилъ Треморъ, этотъ разъ выведенный изъ себя.
Молодая дѣвушка посмотрѣла на него съ удивленіемъ. Она знала понаслышкѣ и даже немного изъ собственныхъ наблюденій о вспышкахъ дурного настроенія Мишеля, но эта выходка изъ-за Лангилля ее поставила в тупикъ.
— Не знаю, — отвѣтила она, мужественно встрѣчая опасность, — къ кому бы то ни было, но… О! бѣдный человѣкъ, онъ, находящій насъ такими согласными!
— Мнѣ кажется, это его не касается, наше согласіе.
Автомобиль Понмори въѣзжалъ съ большимъ шумомъ на посыпанный пескомъ дворъ. Миссъ Севернъ поднялась.
— Это въ первый разъ, что мы ссоримся, — сказала она съ большимъ достоинствомъ. — Я васъ считала болѣе вѣжливымъ.
И она вышла, направляясь къ Колеттѣ.
Это дѣйствительно была ихъ первая ссора, но уже много дней она висѣла въ видѣ угрозы, нарушая ровность ихъ обычныхъ отношеній. Сюзи не имѣла времени предаться размышленіямъ. Появленіе г-жи Рео и ея сестры, слѣдовавшее почти непосредственно за пріѣздомъ Понмори, заставило ее поторопиться повести своихъ подругъ къ свѣжей акварели, гдѣ она узнавала себя съ нѣкоторымъ удовлетвореніемъ.
— Это мило, не правда ли? Онъ мнѣ сдѣлалъ немного большой ротъ, но это мило?
— Это прелестно, Сюзанна, маленькое образцовое произведенiе искусства по тонкости и граціи. Этотъ славный Лангилль, какой изящный художникъ!…
Сюзанна бросилась на бамбуковый диванъ, смѣясь, какъ безумная.
— Тереза, милая Тереза, Мишель ревнуетъ къ Лангиллю!
— Къ Лангиллю? — повторила г-жа Рео, смѣясь также.
— О! знаете, наконецъ ревнуетъ…
И миссъ Севернъ весело разсказала, какъ все произошло.
— Какъ бы тамъ ни было Мишель все-таки разсерженъ, — заключила она съ менѣе торжествующимъ видомъ… Но онъ былъ неправъ, следовательно, я не стану делать первые шаги… а такъ какъ и онъ ихъ не сделаетъ, это будетъ комично!
Г-жа Рео устремила на молодую дѣвушку выразительный взглядъ своихъ бархатистыхъ глазъ.
— Могу я быть вполнѣ откровенна при моей дружбѣ къ вамъ, Сюзи?
— О! да.
— Ну, тогда, слушайте меня, не занимайтесь разслѣдованіемъ вашей вины и вины г-на Тремора. Но, когда уѣдутъ докучные посѣтители, вложите мило вашу руку въ руку вашего жениха и скажите ему: „мнѣ кажется, вы были немного неправы, но сама того не желая, я причинила вамъ огорченіе, и я не могу перенести этой мысли…“ Вы увидите, что онъ не будетъ сердиться.
— Однако… — возразила молодая дѣвушка.
