Ловкимъ маневромъ Поль догналъ молодую девушку.
— Хотите, чтобы я ихъ вамъ нарвалъ? — спросилъ онъ, безсознательно исполняя одинъ изъ совѣтовъ, даваемыхъ почти въ этотъ же самый моментъ Сюзанной Мишелю.
— Нѣтъ, я съ большимъ удовольствіемъ нарву ихъ сама.
— Тогда, хотите, чтобы я вамъ помогъ сойти съ лошади?
— Вы думаете, что у меня есть еще на это время? — возразила она, соблазненная этимъ предложеніемъ.
— Треморъ и миссъ Севернъ еще не пріѣхали, у васъ еще много времени, — утверждалъ Поль, счастливый угодить своему кумиру.
М-ль Шазе быстро освободилась отъ стремени, но раньше чѣмъ она могла догадаться о его намѣреніи, молодой человѣкъ, уступая непреодолимому побужденію, взялъ ее въ свои руки и поставилъ на землю.
Она испустила слабый крикъ и поблѣднѣла.
— Вы меня испугали, Поль, — сказала она съ упрекомъ, отступая на нѣсколько шаговъ отъ него.
— О! прошу прощенія, — молилъ онъ, — неужели вы разсердились?… я вамъ причинилъ боль?
— Вы мнѣ не причинили боли, но я не люблю рѣзкихъ манеръ.
Она говорила тихо; правильныя черты ея красиваго лица, напоминавшаго картинку изъ художественнаго альбома, омрачились. Поль опустилъ голову.
— Простите меня, — сказалъ онъ еще разъ, — я поступилъ дурно. Я васъ оскорбилъ, вамъ досадилъ, я, который пожертвовалъ бы чѣмъ угодно, чтобы васъ оберечь отъ непріятности.
И такъ какъ она молчала, онъ продолжалъ, встревоженный этимъ молчаніемъ:
— Будьте добры, Симона; ваше сердце полно состраданія къ тѣмъ, кто страдаетъ, къ больнымъ, къ бѣднымъ… ну, представьте себѣ, что я также бѣдный, нуждающейся въ вашей жалости. Увы! я не представляю ничего интереснаго, я не ударяю себя въ грудь, не призываю небо въ свидѣтели, у меня не впавшіе глаза, не блѣдныя щеки, я не потерялъ ни аппетита, ни сна, и однако… я несчастенъ, увѣряю васъ.
Симона слушала терпѣливо, немного удивленная; при послѣднихъ словахъ она содрогнулась.
— Вы несчастны — вы? Что васъ дѣлаетъ несчастнымъ?
Поль отвѣтилъ:
— Я не могу вамъ этого сказать, Жакъ мнѣ это запретилъ.
— Это, значитъ, что нибудь дурное? — спросила Симона, широко раскрывъ свои наивные глаза.
— Что нибудь дурное! О! не думайте этого!
Онъ остановился, колеблясь, со сдавленнымъ голосомъ, затѣмъ рѣшительно:
— Это только то, что я васъ люблю, Симона, а Жакъ находитъ меня недостойнымъ васъ.
— Вы меня любите?!
Это былъ только шепотъ, почти вздохъ.
Потрясенное милое дитя закрыло свое лицо обѣими руками, но внезапно она его открыла, и Поль увидѣлъ, какъ она улыбалась съ глазами, полными слезъ.
— Вы меня любите? — повторила она, — но вѣдь это совсѣмъ не дурно, Поль.
— Ахъ! какъ вы восхитительны! — воскликнулъ молодой человѣкъ.
У него явилось сильнѣйшее желаніе стать на колѣни, чтобы цѣловать руки, орошенныя такими драгоцѣнными слезами, но онъ вспомнилъ совсѣмъ кстати, что онъ и Симона Шазе не были одни.
— Значитъ вы очень хотите, чтобы я былъ вашимъ мужемъ? говорите скорѣе, говорите?
— Да, я этого очень хочу, — отвѣтила тихо Симона, — но нужно спросить Терезу.
Поль съ трудомъ удержалъ крикъ радости.
— Ахъ! моя прелестная Симонетта! если бы вы знали, какъ я васъ люблю, какъ мы будемъ счастливы!
Онъ забылъ категорическія приказанія Жака; онъ неудержимо предавался счастью быть любимымъ этимъ маленькимъ, непорочнымъ ангеломъ. И Симона, сконфуженная, шептала такъ тихо, что Поль едва слышаяъ.
— Ахъ! я счастлива, я очень счастлива.
Никто, впрочемъ, не думалъ перебивать этотъ любовный дуэтъ. Чтобы отправиться въ путь, ждали только миссъ Севернъ и Мишеля Тремора, замедлившихъ пріѣздомъ. Когда, повернувъ къ „Козьему Холму*, они показались въ концѣ просѣки, разразился въ честь ихъ громъ восклицаній и рукоплесканій.
— Вы видите, Мишель, мы самые послѣдніе, — воскликнула Сюзанна, смущенная этимъ шумнымъ пріемомъ.
Раньше чѣмъ Мишель могъ понять ея намѣреніе, она сильно ударила концомъ хлыста свою лошадь и пустила ее галопомъ, черезъ рытвины, ямы, кучи хворосту, стволы деревьевъ, опасно скрытыхъ высокою травой. Вдругъ животное, раздражаемое слѣпнями, съ ожесточеніемъ вцѣпившимися ему въ грудь, сдѣлало прыжокъ въ сторону и стало на дыбы. Это произошло съ быстротою молніи.
Бока Пепы сгибались. Уже молодой дѣвушкѣ казалось, что она чувствуетъ, какъ громадная тяжесть упавшаго животнаго раздавливаетъ ей грудь. Инстинктивно она бросила стремя и луку и, закрывъ глаза, быстрымъ движеніемъ прыгнула въ сторону.
У нея было сознаніе толчка, она ощутила боль въ головѣ, затѣмъ потеряла сознаніе.
Когда она пришла въ себя, то увидѣла себя въ ландо г-жи Сенваль. Лошади бѣжали рысью. Она встрѣтила тревожный взглядъ, жадно выжидавшій ея взгляда, и увидѣла Мишеля, очень блѣднаго, наклонившагося надъ нею, поддерживая ее рукою. Тогда она почувствовала невыразимо пріятное спокойствіе.
— Это пустяки, Майкъ… — пролепетала она.
Затѣмъ, ея качавшаяся отъ толчковъ экипажа голова, ища поддержки, прижалась къ груди Мишеля, и усталая, она закрыла глаза.
Колетта приблизилась къ дивану, на которомъ сидѣлъ Мишель, и очень нѣжно наклонившись, положила руку на плечо своего брата.
