В очень прозрачной воде, дававшей возможность видеть дно, покрытое булыжником молочно белого, как жемчуг, цвета, плавали во всех направлениях рыбы, спускавшиеся до дна или подымавшиеся на поверхность воды; изредка та или иная появлялась в солнечных лучах, и тогда они сверкали серебром. Сюзанна рисовала кончиком зонтика узоры на песке, а Мишель с рассеянным и хмурым взглядом уставился прямо перед собой. Молодая девушка прервала на минуту свое занятие и стала смотреть по направлению его взгляда. Ей видимо было нужно что-то сказать, но она колебалась. Может быть, Мишель был единственным человеком, к которому она не всегда осмеливалась обратиться с приходившими ей на ум словами, не обдумав заранее их значения.
— Мишель, — сказала она наконец, — думаете ли вы иногда о той особе… той женщине, которая причинила вам столько горя?
Мишель вздрогнул, но вскоре ответил с большим спокойствием.
— Нет, я больше о ней не думаю. Я вам уже сказал, что эта любовь была большим безумием и что я от нее излечился.
Она замолчала, затем, также застенчиво:
— Мишель, она была очень хороша?
Мишель посмотрел на свою невесту с насмешливой улыбкой.
— Почему вы мне задаете этот вопрос?
— Так себе, из любопытства.
— Если бы я вам ответил, что она уступала вам, что бы вы от этого выиграли?
— Я уверена, что она была очень хороша, гораздо лучше меня, — пробормотала Сюзанна, не подымая глаз. — И вы ее любили страстно, не так ли?
— Да, страстно, — повторил он неопределенно. — Я вам буду очень благодарен, если вы забудете эту историю, как я сам ее забыл.
И после минуты молчания, стараясь улыбнуться, он продолжал:
— Так как вы делаете намеки на мое прошлое, у меня почти является желание расспросить вас немного о вашем; вы сами не романтичны, не сентиментальны, это установлено, но я убежден, что ваша помолвка привела в отчаяние много людей.
— Этих двух господ, сделавших мне предложение эту зиму? Помните, я вам рассказывала. Я вижу только их. И право, я не особенно доверяю постоянству этого отчаяния.
— Но, в Америке, ведь за вами ухаживали?
Он смеялся, но его внимательный взгляд не соответствовал шутливому тону.
— Ах! натурально, флирты, но вовсе не так много, как вы думаете! У меня были друзья детства, обходившиеся со мною скорее, как с товарищем, чем как с возлюбленной.
— И никто не делал вам предложения?
Лицо молодой девушки осветилось и прозвенела целая гамма смеха, отражаясь в воде.
— Негоциант из Нового Орлеана. О! Какая у него была смешная голова, Мишель! Он не нравился ни дяде Джону, ни мне… А затем, когда мне было 8 или 10 лет, кажется, я знала одного очень миленького маленького мальчика, желавшего быть всегда моим мужем, потому что его занимало играть с моими куклами.
— И это все?
Сюзанна подняла свой ясный взгляд.
— Ну, да, — сказала она. — Как вы только что сказали, я не сентиментальна, как все американки.
Мишель слегка нахмурил брови.
— Может быть об этом следует жалеть! — сказал он.
— Да!
— Если бы вас кто-нибудь там нежно любил, может быть вы были бы тронуты этим чувством? Освобожденная от вашего обещания, так как ваша бабушка желала только вашего счастья, вы вышли бы замуж в Филадельфии и… это было бы лучше.
Сюзи выпустила неожиданно зонтик, упавший, задев деревянную скамейку.
— Почему? — спросила она, задыхаясь.
— Вы были бы более счастливы, я думаю и…
— И вы также, не правда ли?
— Я этого не говорил! — воскликнул он горячо.
Она поднялась, не отвечая.
— Здесь солнце, — сказала она, наклоняясь, чтобы поднять зонтик, который Мишель и не думал поднимать, — я ухожу.
Но он последовал за ней, взволнованный.
— Клянусь вам, что я не хотел вам этого сказать, — повторял он. — Я думал только о вас.
Он заставил ее остановиться, и схватив ее обе руки:
— Сюзанна, — сказал он повелительно, — я хочу, чтобы вы мне верили!
— Я вам верю, — ответила она холодно. — Пустите меня, Мишель; Колетта ждет гостей, мне нужно одеться.
Будуар Колетты, отделявший в 1-м этаже комнату молодой женщины от комнаты Сюзанны, был пуст, но Сюзанна и не искала своей кузины. Чувствуя тяжесть в голове, она быстро вынула черепаховые шпильки, придерживавшие прическу, и ее волосы рассыпались по плечам.
Когда она машинально бросила взгляд в зеркало, она увидела две слезинки, катившиеся вдоль ее щек, и вытерла их со злобой.
— Мне это безразлично, впрочем!.. Он несправедлив, зол, пуст!.. Я смеюсь над этим!.. Разве я ему говорила, что я несчастлива? просила меня сопровождать в сад?.. И эта гордость! Он счастлив, я нет! это возмутительно; бывают дни, когда это выше моих сил, я его ненавижу!
Слезинки следовали одна за другой, более частые и вместе с этим возрастало раздражение Сюзи. Иметь красные глаза, когда нужно принимать гостей, это никогда не бывает особенно приятно; затем Колетта будет спрашивать объяснения, а Мишель будет торжествовать, затем скоро может явиться горничная. И при этой мысли бедная жертва закрылась своими волосами и терла ими свои глаза до боли.
— Злой, злой, злой! — повторяла она.
Но постучали в дверь.
— Могу я войти, Колетта?
