Ярик, заинтересовавшись гостем, выкручивает голову, и я обращаю его внимание на разноцветные кнопки музыкального стенда. Веселенькая мелодия тут же заполняет уши всем на радость. А Ромка поднимается на ноги и, закусив резиновым прорезывателем, топает на разведку.
— Рома, Ром… — окликаю я мягко. — Возвращайся к маме, пельмешек. Давай вместе поиграем!
Наконец, оглядываюсь и вижу, как Ромка застывает в коридоре. Держится ручкой за стену и рассматривает Давида. Тот вытирает руки полотенцем, подходит ближе и приседает на корточки.
— Привет, малыш, — голос Северянина звучит приветливо. Но при этом жутко: передо мной оживший призрак. Сам факт его существования осознать не получается.
Ромка заворожённо смотрит на гостя. Ярославу тоже становится интересно. Детская мелодия продолжает навязчиво играть.
— Это Рома, — быстро сообщаю я. — Он у нас самый ответственный. Каждое утро, месяцев с пяти, пока брат устраивает утренние потягушки и обнимашки, Ромка совершает обход по дому. Сначала ползком, теперь на ногах. Исследует углы, норовит подобраться к ящикам, дает распоряжения Кире, если ты еще помнишь такую собаку… — не удерживаюсь от шпильки. — В общем, парень крайне серьезный и обстоятельный.
— Приятно познакомиться, Роман, — произносит Давид. Касается его плеча, немного сжимает. — Говорят, ты крутой парень.
Рома смотрит на него неотрывно, грызет свою игрушку.
— А это Ярослав, — обнимаю я второго сыночка. — Он больше творческая личность. Просто обожает музыкальные инструменты… Ром, иди сюда. Сынок… Останови его, эй!
Я усаживаю Ярика и кидаюсь к Ромке, но Давид ближе, и первым успевает перехватить сына.
— Унитазы — его цель, прошу прощения за подробности, — закрываю дверь в ванную, и Роман тут же начинает недовольно рыдать. — Сынок, ну нельзя кидать туда игрушки. Засорится труба, дядя Давид нас оштрафует.
— Думаю, мы сможем договориться.
— Но не очень хочется этого делать, — я забираю сына и поспешно несу к игрушкам. — Смотри, что у нас есть. Давай строить башню?
Ярик теперь тоже во все глаза пялится на гостя, который неспешно усаживается в кресло. Давид не нападает, не кричит на меня, не ставит ультиматумы. И я, наконец, выбираю стратегию.
— Дети, это дядя Давид, хозяин этого отеля, — говорю с мнимой приветливостью. Поднимаю глаза.
Он линзы не снял, хотя я просила утром. Конспирация высшего уровня.
— Расскажи о мальчиках подробнее, — произносит Давид.
— Что именно ты хочешь знать?
— Все. Когда узнала о беременности, как отреагировала, как перенесла этот период, как прошли роды и каким был первый год их жизни. Покажи фотографии, видео. Если у тебя есть записи, я хочу их прочитать.
Качаю головой. Он ничего не знает. Любое вмешательство в наши жизни могло привести к проблемам.
— Ты не дал мне времени, — перевожу тему. — Сказал, чтобы я избавилась от мужа, а сам не дал и пары дней это сделать! — отчаянно всплескиваю руками. — Ростислав пострадал, я напугана до смерти. Ты хочешь, чтобы я в таком состоянии тебе фоточки детские показывала? Ты совсем. Умом. Тронулся?!
— Тебе повторить? Это был несчастный случай.
— Да с чего я должна тебе верить?! Хоть в чем-то! — вскакиваю на ноги. — После того, что ты выкинул!
— Сядь и посмотри на меня.
— Да пошел ты!
Я резко поворачиваюсь и иду к ванной. Подхватываю Ромку, норовящего дернуть за ручку двери. Мальчик тут же взрывается недовольными рыданиями, и мне приходится пройти к буфету, достать баночку с фруктовым пюре и вручить ему.
— Не трогай Ростислава, пожалуйста. Я очень тебя прошу, он нормальный человек, у него есть дочь. То, что ты сделал, кошмарно. Я ошеломлена, — усаживаю сына в стульчик.
Ярик уже подходит и сам тянется полдничать. Усаживаю пельмешку номер два во второй стульчик. Подвязываю слюнявчики.
— Они маленькие. Славные мальчики, — продолжаю говорить. — Им нужна спокойная жизнь. Счастливое детство. Пожалуйста, ни у тебя, ни у меня не было любящих родителей. Мы выросли психами. Давай не допустим такого же с ними? Я прошу тебя. Я тебя умоляю.
Оборачиваюсь. Давид больше не сидит в кресле.
Стоит в проходе в кухню, прислонился плечом к косяку, наблюдает за моими действиями. Как баночки открываю. Раздаю детям пластиковые ложки. У нас ритуалы везде и всюду, иначе дети начинают нервничать. Даже цвет ложек для удачного полдника важен.
— Примерно с месяц назад они начали мешать другу другу есть. Мы с Надей никак не могли понять, в чем дело. Тянулись друг к дружке, рыдали. Я сначала думала, скачок в развитии. Ну не поссорились же в одиннадцать месяцев! Рановато для дележки территории. Интрига держалась, пока мы не посадили их рядом. — Делаю театральную паузу. — Слюнявчики с машинками. Парни не сообразили, что у них такие же повязаны, и тянулись друг к дружке, чтобы отобрать. Ни обеда, ни ужина не получалось. Пришлось купить скучные, однотонные и вуаля!..
— Я по тебе соскучился, — говорит Давид.
