Клуб «Белый Клен» находится на отшибе города, со стороны центрального входа цивилизованные улочки, с черного – непроходимая чаща леса, что надежно укрывает тех гостей, которые желают сохранить инкогнито перед обывателями. И когда мы, наконец, добираемся до черно-белого здания, я не сбавляю темп, а ускоряюсь до самой входной двери. Руан останавливается сзади и вопросительно рычит, я же коротко осаждаю его, прося подождать. Не проходит и минуты, как дверь открывается, и на пороге появляется двухметровый амбал с лысиной и татуированными руками, что только подчеркивается безрукавной жилеткой на голое тело. Мужик опускает голову, сверлит нас недовольным взглядом.
– Что там, Грим? – раздается изнутри чей-то веселый голос, а затем слышится громкий внушительный стук бокала о стол.
Амбал не отвечает, окидывает взглядом черного волка позади меня и вздергивает бровь, демонстрируя недовольство. В ответ я порыкиваю и киваю на друга.
– Долго же ты шел, Сверр, – широко улыбается, демонстрируя золотой зуб.
Мужик отходит, пропуская нас внутрь, а вот после нашего появления в баре наступает тишина.
– Еее, – протягивает кто-то из присутствующих, и это единственная реакция на наше появление.
Не обращаю на них внимания и иду в сторону раздевалки, рыча Руану следовать за мной. Чувствую, что после трансформации придется с ним объясниться.
Марат был прав, говоря, что Белый Клён – это общество, в которое трудно попасть. И это он еще не знал, кто вхож в этот самый клуб. А точнее, что представляют собой его представители.
– Не очень-то было похоже, что здесь обитают джентльмены, – фыркает Руан, не теряя веселости своей натуры.
Он не сводит с меня глаз, периодически наблюдая за закрытой дверью, в которую никто за время нашей трансформации не входил. Застегиваю последнюю пуговицу на рубашке и киваю ему на выход. Друг вздергивает бровь, вопросительно глядит и складывает руки на груди.
– Присядем, и сам все поймешь, – усмехаюсь и тяну его в общий зал.
А вот там все уже забыли о нашем появлении и снова заняты своими делами. В одном углу старички играют в шахматы, в другом – два бугая соревнуются в армрестлинге, несколько типов у барной стойки оценивают местные напитки.
– Все беловолосые, – замечает Руан и окидывает взглядом мои волосы, – прямо, как ты.
– Думаешь, совпадение? – улыбаюсь другу и присаживаюсь за свободный столик в углу.
Наблюдаю за незнакомыми членами некогда крупного клана и выискиваю тех, кого когда-либо видел.
– Слушай, в клане ходили слухи, что вы с альфой Ладой… – парень осекается, снова тревожно бродит взглядом по присутствующим в баре.
И в этот момент многие оборачиваются на нас и прищуривают глаза. Что странно, я ожидал пристального внимания Руану, как единственному представителю другого подвида, но никак не думал, что я сам привлеку куда больше взоров.
– … Белые волки… – рассеянно договаривает соклановец и напрягается, чувствуя, видимо, себя под взглядами чужаков неуютно.
Мой внутренний волк щерится, готовый снова вырваться и напасть на тех, кто смеет поднимать на нас взгляд, но тут обзор перегораживает крупная фигура.
– Грим, – констатирую и оглядываю его с ног до головы. – Мне кажется, или ты стал еще больше?
– Сверр, – кидает мне ответку несменный соглядатай клуба, – Мне кажется, или ты как был тощим скелетом, так им и остался?
И вздергивает бровь, демонстративно складывая руки на груди. Фыркаю, привыкший к нашим шутливым дружеским перепалкам.
– Рядом с тобой даже мой отец – не такой уж и крупный, – качаю головой, удивляясь его комплекции.
– Ты привел друга, – говорит Грим, внимательно следит за Руаном, который смотрит на него исподлобья. – Ты знаешь правила, он должен принести клятву главе.
– Он принесет, – киваю, чертыхаясь, ведь у нас есть вещи куда более важные, чем это. – Ты знаешь, зачем я здесь.
– Наши разорвут его в целях безопасности, – бросает взгляд в сторону посетителей, которые навострили уши и вслушиваются в наш разговор. – Сделай это, как можно быстрее. И жди, я свяжусь.
Делает предупреждение Грим и уходит, оставляя нас за столиком одних. Руан благоразумно помалкивает, я же подзываю официантку, чтобы принесла нам выпить. Чувствую, как напрягаются мышцы тела, слух, словно обостряется, когда я погружаюсь в себя, пытаясь уловить чужие разговоры.
– Я не дурак, Сверр, значит, белые волки – вовсе не легенда, – голос у друга хриплый, сам он натянут, как струна. – Это что? У вас есть даже собственный клан?
По тону понимаю, что он сильно удивлен. И я на секунду испытываю сожаление, что мне всю жизнь приходилось многое от него скрывать.
– Не совсем так, – отвечаю уклончиво, ни на секунду не расслабляясь, а присматриваясь к членам сообщества, чувствую искрящееся в воздухе напряжение, словно молнии стреляют перед грозой. – Стая как бы есть, но не в привычном понимании. Последние несколько лет мы собираемся только здесь и… Еще в одном месте. Совместных забегов под луной не осуществляем.
