И верно, деревья скоро расступились, река показалась, широкая, и дорога тут же, вдоль реки, по которой они и ехали.
— Ты теперь прямо ступай, и к мосту выйдешь, — сказала Синява.
— Ты что же, со мной не пойдешь? — удивилась Велька. — Ты ведь меня спасла. Отблагодарят тебя, наградят чем, припасов дадут — лишним не будет…
— Не надо, княженка, и на добром слове спасибо. Еще, глядишь, свидимся.
— Да нет, как же… — не соглашалась Велька.
И тут как раз всадники показались из-за дальнего поворота, Велька вгляделась — кто?.. Оглянулась, а волхвы как и не бывало…
А всадники, с десяток, по одежде судя, были кариярцы, так что Велька за кустом прятаться не стала, просто стояла у обочины, ждала. Подъехали, впереди — княжич Горибор… точнее, тот, которого все Горибором привыкли звать. Сразу и не узнали, кто стоит, в простой рубахе, в платке из небеленой холстины — ни дать ни взять вдовушка из веси.
Горибор узнал и так поводья дернул, что конь на дыбы встал.
— Боярышня Огнява?! — Он спешился, подошел, глядел так, словно глазам своим верить не хотел.
— Я Велья Велеславна, княженка вериложская, — возразила Велька, — а Огняву и знать не хочу. Ее купец-оборотень в жены взял. Понял, Велемил Веренеич?
У княжича веко дернулось.
— Может, и понял, Велья Велеславна. Садись ко мне, отвезу, — он подхватил ее, подсадил в седло, сам запрыгнул следом.
Трогая лошадь, спросил негромко:
— Ты здорова ли?
— Да, княжич, не жалуюсь.
— Хоть это ладно. А кто тебе мое имя сказал?
— Угадала, значит? — Велька улыбнулась, чуть-чуть. — Волхва одна на мысль натолкнула. Она про Яробрана сказала, сына рысьей княжны Заледы. А остальное просто выходит.
— Так, значит, — хмыкнул княжич. — Ты своим пока, прошу, не говори. А то батюшка на нас серчать будет не знаю как, долго не забудет.
— Хорошо, — сразу согласилась Велька.
Ей было все равно.
Странное оцепенение, пустота пришли в душу. Как ее встретят, что скажут — есть ли разница?
Пусть бы только быстрее вернулся Венко.
Оттого, что он ушел так внезапно и скоро, было поначалу горько, а теперь — никак. Лишь вера осталась, что без большой нужды не ушел бы, не оставил бы ее теперь одну. Хоть в собачьем обличье, но был бы рядом!
Дочка княжеская, Велька с детства знала одно: когда мужчину зовут дела, война ли, еще что — он уходит, и приходится ждать и верить, что вернется, и что прав, а поступки его единственно верные.
Знать — это хорошо. Но ведь с этим еще и жить надо…
Это ведь и впрямь важно, чтобы Венко обручье ее у Касмета отобрал, и ее косу. Обручье оборотень, должно быть, батюшке, Велеславу, потом вместе с вено отправит, чтобы окончательно брак их скрепить. А он захочет скрепить, если считает, что Велька ему и на том свете служить должна, делам его потворствовать. А имея ее волосы, на любом свете ее волшбой достать можно, узнать про нее, силу ее тянуть. Она, конечно, еще сильнее стала, но не сильнее всех. С Чаяниным приворотом вон что получилось, а в другой раз может и совсем по-иному выйти…
Все правильно Венко сделал. А она… значит, будет ждать.
А лагерь их изменился. Шатров добавилось, людей стало много больше. И — корабли, три больших корабля один за другим в ряд покачивались на речной волне, с кариярскими флагами на мачтах, со зверинымы мордами оскаленными на носах.
— Боярышню Огняву привезли! — завопила какая-то девка. — Огнявушку нашу привезли, боярышню! — И крик подхватили.
Забегали. Окружили. Расступились, пропустили старшую боярыню.
Воевна на Вельку поглядела, пошатнулась, руками всплеснула… ее поддержали. Она дрожащим голосом заговор на проявление сути прочитала, потом еще раз, и выдохнула:
— Ты ли это, боярышня Огнява?
Оно понятно. Мало ли кто нечистый из лесу явится, Велькой прикинувшись, да еще после всего, что случилось, — вовсе не угадаешь, чего ждать. И то, что неладно, и косы на Велькиной голове больше нет, издалека заметно — платок плотно голову облегает, как у вдовы, недавно остриженной.
Она ответила то же, что и недавно княжичу, спокойно, глаз с боярыни не сводя:
— Я не боярышня Огнява. Я Велья Велеславна, вериложская княженка. Не спасло меня уже чужое имя, так к чему оно мне теперь?
Про замужество свое с Касметом все же не решилась при такой толпе докладывать, да и что это за замужество? Родители не отдавали, сама не соглашалась, именем Лады и Живы волхва не благословляла. Для нее самой никакого замужества и нет, и вериложцы то же решат. А для оборотней, для лесованцев — есть оно, выходит. И для кариярцев тоже. А тут теперь всех понемногу, и каждый свое думать будет…
— Что ж, пусть так, — закивала Воевна, — пусть так, княженка моя, — и головой затрясла, потому что опять ей почудилось на миг, что это старая княгиня, бабка Велькина, с ней говорит. — Только вот что, — добавила она, — мы уж побережем твою сестрицу, к тебе не пустим. Вдруг ты на себе беду, ворожбу какую принесла? И сама о том не знаешь. Так ведь не поймешь. Не серчай, милая. Она ведь одна теперь невеста осталась.
— Хорошо, делай, Воевна, как знаешь, — согласилась Велька.
