— А ты за ним далеко не пошла бы? — опять рассмеялась водяная. — А я поплыву, понравился он мне! Здесь скучно! Мне что, я же вода, всюду проплыву, просочусь и проберусь! По речкам, по ручьям, от озера к озеру, и до самого Озерска. Понравился он мне. А тебе что, убудет?
— А ты почем знаешь, что до Озерска надо плыть?
— А вот и знаю! — водяная плавала туда-сюда возле мостков, ее голова то пропадала, то вновь появлялась над водой.
Она волной плеснула на доски мостков и встала перед Велькой, выпрямилась и оказалась одного с ней роста, тонкой, высокогрудой, тряхнула головой, расплескивая вокруг себя свои волосы, что спускались ниже мостков, до воды. Волосы у нее были русые, очень светлые, а глаза — зеленые, как листья кувшинок.
— Хороша, — согласилась Велька, — только мое не трожь, — и, собрав в пальцах силу, легко, как вздохнув, бросила комок жара в водяную.
Та вскрикнула и отступила, свалилась в воду, опять вынырнула.
— Огневуха!
— Да, я такая. Гляди, подогрею твое озеро, будет похлебка! — это было, конечно, слишком, но с досады чего не скажешь.
— Неправду говоришь! — отплыв подальше, крикнула озерница. — Не под силу одной огневухе озеро сварить! Никогда такого не бывало.
— А я постараюсь, — продолжала вредничать Велька, — тогда и поглядишь, правда это или неправда! Подружек позову помочь!
Никогда не бывало у нее подружек с огневым даром, чтобы их на помощь звать. Только знала ли это озерница? Во всяком случае, глядела та с сомнением. Разве что жар-птиц за подружек считать? Вряд ли они захотят знать Вельку теперь, когда она сама уже не жар-птица.
— А я все про него знаю! — крикнула водяная. — Только это тайна, которую хранят вода, и ветер, и огонь… и еще кто-то, забыла. Но я знаю! Но тебе не скажу!
Велька тем временем вытерлась взятой у Синявы холстиной и не спеша одевалась.
— Знаю я, что ты тайну хранишь. Вот и храни, раз тебе то поручено, — сказала она и сама удивилась, насколько мало ее теперь волновали какие-то тайны и вокруг Венко, и вокруг кариярских княжичей.
Выяснится потом — и хорошо. И даже безразлично было теперь, как их там на самом деле зовут. Хотя двоих она уже узнала, двое остались… да и с теми все ясно. Горибор, скорее всего, на самом деле Велемил, как раз и известно, что Велемил годами всех братьев старше. Тогда остается, что Яробрана по-настоящему зовут Горибор. Вот, знает она, и что же, радостно ей стало? Только и дела, что непривычно теперь.
— А хочешь, тебе все расскажу? Все-все, что знаю! — предложила водяная. — А ты за это с ним мне целоваться разрешишь, и не только — все, что сложится, то и мое? Если он в озере, то мой? Соглашайся, огневуха, я ведь тебе как-никак тайну заповедную предлагаю! А с кем целоваться, он и сам найдет, у тебя не спросит! Что, думаешь, так тобой одной и станет весь век любоваться? Что, разрешаешь?
— И думать забудь! — отозвалась Велька. — Тебе тайну доверили, а ты ею торгуешь, бессовестная? Я вот теперь ни за что не стану воде никаких тайн доверять. Не нужны мне тайны князя Веренея и бесплатно, а про Венко моего я тебя уже предупредила, — она затянула поясок, привесила к нему серебряные флаконы.
Водяная подплыла к самым мосткам, из воды высунулась, на флаконы уставилась.
— Это тебе сестра моя Быстрица дала?
— Она, — подтвердила Велька.
— Дружишь с ней, что ли?
— Дружу. Я бы и с тобой хотела дружить, но моего не трожь.
Водяная молча оттолкнулась руками от мостков и скрылась в глубине. И тут же Велька услышала негромкий смех Синявы.
— Что, потолковала с Серебрянкой? Да, озерница тут малость вредная. Ну да нам с ней делить нечего, так что ладим, — волхва стояла у баньки и, должно быть, уже некоторое время за ними наблюдала. — Хорошо, что не поддалась ей. Она всего не сказала бы, тоже путать бы стала, вода это умеет.
— Да чтобы я такое разрешила! Тоже выдумала, — Велька отвернулась.
— Не ревнуй! — смеялась Синява. — Сокол твой, наверное, умываться к озеру ходил, и только. А она же поняла, после чего ты отмывалась, вот и позавидовала. Это ладно. У воды про заветные тайны спрашивать тебе не стоит, а вот у огня… Ты, когда летала, все могла и вызнать. Ведь огневка — это самый огонь и есть, огненной силы воплощение.
— Не до того мне было, чтобы вызнавать. И не вспомнила даже, — махнула рукой Велька, — что же, нет так нет.
Они наскоро поели, такую же кашу, что и накануне, — разносолов у волхвы не водилось. И отправились в путь. Сначала шли узкой, еле заметной тропинкой, потом и вовсе пришлось безо всякой дороги, по буеракам пробираться. Солнце только малость до полудня не докатилось, когда они оказались у старого, в три обхвата, дуба с дуплом на пару локтей от земли.
— Полезай, — велела Синява, — тут тропа и есть.
Залезла Велька в дупло, волхва за ней.
А в дупле… там тоже был лес. Они стояли на земле у дуба, уже другого.
— Пойдем. — Синява опять повела Вельку по тропинке еле видной.
Здесь они шагали недолго, опять к дубу пришли и в дупло пролезли, опять оказались в лесу.
— Вот и прогулялась ты по тайной тропке, которой только оборотни ходят, — сказала Синява, — теперь уж близко. Сейчас речку увидим.
