За всей этой вакханалией с догонялками с крыльца наблюдали Яра и Бурьян. За два года глава клана и его жена ни разу не пожалели о своём решении оставить слегка сумасшедшую девицу у себя в доме. Почему сумасшедшую, спросите вы? Да потому что первое, что я сделала, когда немного оклемалась, так это побрила голову налысо. Свой поступок я объяснила ошарашенным домочадцам как акт неповиновения и символ избавления от прошлого.
– Давай мы тебе татуху на висках набьём и на затылке, – у Булата была своя эстетика. Оборотни не могли похвастаться нательными модификациями, так как их регенерация не позволяла задержаться пигменту в коже.
– Нет!
– Блин, всю жизнь мечтал о лысой бабе. Дай я тебя поглажу, мой хрустальный шар. Снимай шапку.
– Убери свои кривульки от моего черепа и иди мечтай дальше, онанист малолетний.
– Вредина!
– Пошляк!
Катание верхом на медведе я оправдала тем, что ребёнку нужны положительные эмоции, и без них никак. Только почему медведь должен нестись во весь опор, как будто за ним черти гонятся, тактично умолчала. Маленькая Мишка от катания галопом на своём родственнике пришла в полный восторг, и эту практику решили закрепить на постоянной основе. Свои корыстные цели я тоже, естественно, преследовала. Ну где я ещё смогу прокатиться на огромном хищнике? Правильно: нигде!
– Нет, ну так нечестно. Добрыню невозможно обогнать. У него жопа толстая, как у бегемота, – возмущался Булат каждый раз, когда проигрывал гонку. – Наш дядька даже для оборотня слишком здоровый.
Я слезла с Добрыни и с головой нырнула в огромный сугроб.
– Обожаю снег!
– Я тоже! – мелкая повторяла всё за мной. Девочка росла добрым ребёнком. Даже слишком для сурового мира двуликих. У оборотней эта черта характера считалась слабостью, а не достижением. Но Яра и Бурьян никому не позволяли умничать насчёт поведения и воспитания ребёнка. Мишка была даром, который в последний момент я отважно вырвала из рук смерти. И пусть она не умела обращаться в медвежонка, родители её все равно любили и оберегали, как хрустальную принцессу. Смешная малявка всё время лезла ко всем обниматься и не боялась, что её обидят. Мама и папа зорко следили за всеми и давали тумаков любому, если нахал посмел закатить глаза, когда Мишка проявляла нежность. – Завтра пойдём на коньках кататься, потом на лыжах, а потом… – Мишка нашла в моём лице компаньонку, и я никогда не отказывала ей в просьбе погулять или пообщаться. Сказать, что я любила зиму, – это ничего не сказать. И сибирскую тайгу я обожала, и медведей, и огромный деревянный дом главы клана, сделанный из круглых брёвен. Мне нравилось всё, что не было связано с жаркой пустыней. Мы с козявкой часами играли в снежки, привлекая всех, кто попадался нам на глаза. Мы лепили огромных снеговиков и строили ледяные крепости. Я пыталась наверстать упущенное время. Вернуть своё бестолково прожитое детство, которое прошло для меня как в тумане. Мишка мне в этом помогала, внося хаос в привычный мир оборотней. Своим позитивным и хулиганским настроем я моментально покорила близнецов и огромного Добрыню. Сколотив банду, мы стали часто устраивать вечеринки и ночные набеги на холодильник. Хохот из оккупированной комнаты постоянно разносился по всему дому.
Когда маленькая Мишка засыпала, прикреплённая к Добрыне ниточкой, один из близнецов тайком доставал гей-порнороман про приключения волка-оборотня Антона и его пассивной в сексе жены Ярика. Адаптированную версию для русскоязычных читателей, с матом. Наша гоп-компания ржала до слёз. Мы всё время шикали друг на друга и говорили «Тихо! Ребёнок спит».
– Автор реально извращенец! – я смахнула слёзы с лица и снова повалилась на пол от смеха. – Ну не может нормальный человек так тонко описать всё, что чувствуют педик, когда его натягивают на толстый и скользкий член, заполняя до отказа. И эти душевные метания и ссоры главных героев из-за недопонимания и ревности. Томные взгляды из-под пушистых ресниц. Звонкие пощёчины, жаркие признания в любви и влажные поцелуи. Такое нарочно не придумаешь.
– Да! Это точно. Когда волки узнали про порнороман, они объявили охоту на автора. Оскорблённые псины не смогли простить писателя за страшный позор, который, как лавина, обрушился на их головы. Каратели до сих пор тайно охраняют писателя. Все остальные оборотни сбрасываются деньгами в банк законников, чтобы великого гения никто не смел трогать. Там сбережений лет на триста скопилось. Сколько времени прошло, а все оборотни до сих пор ржут над волками, называя их Яриками.
– Дайте мне реквизиты банка карателей, я хочу принять участие в защите гения.
– Вест, у тебя нет денег, ты на нашей дотации.
Я вижу сны,
И что с того?
В кошмарах чувствую его.
Он снова царь, а я раба,
Владыка мучает меня,
Глядит так страшно,
Душу рвёт,
И будто царь меня зовёт.
И хочет ласки и любви,
Узоры страшные свои
Увидеть на моих руках,
