И снова, как и месяц назад, я спешила к загону.
И снова, как и месяц назад, старалась не задумываться о будущем.
Моя ящерка мирно спала. Но почувствовав приближение хозяйки, резво вскочила и ка-а-а-ак ударит хвостом по земле, отчего в воздух поднялась пыль и мелкая трава, которую ящерка разрубила острыми шипами.
Это она меня так приветствовать решила. Мило.
– Ну-ну, девочка, что ты, не буянь! Нам сейчас тишина нужна и конспирация.
Я готова была поклясться, что увидела, как губы ящерки изогнулись. То есть она меня поддерживает? Интересненько-любопытненько.
– Ты меня правильно поняла. Мы улетаем.
Стоило мне произнести последнюю фразу, как золотая девочка расправила крылья и важно зашагала на маленьких ножках, увенчанных шипами, в мою сторону.
Я с замиранием сердца ждала ее приближения.
Сегодня все будет иначе.
Сегодня я убегу.
Как только она подошла ко мне, я погладила ее по чешуйчатой голове и спросила:
– Поможешь мне? – естественно, ответа не последовало, и поэтому я продолжила: – Конечно, поможешь. А там, куда мы улетим, будет свобода, моя хорошая. Там много-много полей, там есть где развернуться…
Ящерка мотнула головой, не то соглашаясь с моим решением, не то возражая. Но разбираться не было времени. Вдруг этот зеленоглазый… искуситель еще раз решит наведаться в смежную комнату!
Действовала я быстро. Открыла загон и смело шагнула навстречу новой жизни.
Вначале без дамского седла на ящерке удержаться оказалось проблематично. Я вцепилась руками в уздечку и стала молиться Темнейшему, чтобы не соскользнуть и не упасть на землю. Хотя нет, не буду больше ему молиться! Вон он как с собственной дочерью поступает: заточил девушку в провинции да в Лазгаре, на балы не пускает. Разве это дело?
Поэтому пришлось рассчитывать только на себя.
Каюсь, сначала снова было страшно. Как-никак ночь, и поддержки в случае непредвиденных ситуаций не будет. Но преисполненная решимости осуществить побег, я приказала себе перестать бояться. Ничего со мной не случится!
Ведь правда?
Страхи исчезли сами, едва моя девочка взметнулась в небо. И стоит заметить, летела она аккуратно, не выделывая виражей, за что я ей была признательна.
А дальше снова ветер… И небо… Звездное. Красивое. С полной луной.
– Летим в долину Гар, моя хорошая, – прокричала я ящерке, не опасаясь быть услышанной на такой-то высоте.
Мне еще в детстве рассказывали, что ящерки рождаются с неким знанием. Они великолепно ориентируются в пространстве. То есть скажи им: «Летим в Стор» – полетят. Скажи: «Летим в Бакелорг» – без проблем. Скажи: «В столицу» – и туда знают маршрут. Вот такая загадка природы!
Поэтому я не сомневалась, что ящерка доставит в долину.
А там… Там разберемся по ходу действия. И с тетушкой обстоятельно побеседуем. Теперь-то у нее иродов-заступничков не будет!
Мы летели. Я полностью доверилась ящерке и изо всех сил старалась не вспоминать аромат фиолетовых ромашек…
Ночью небо казалось другим. Более холодным, что ли, несмотря на то, что на нем сияло несметное количество звездочек. Еще оно казалось ближе и доступнее. Создавалась иллюзия, что протяни руку – и сможешь взять кусочек неба. Заманчивая перспектива.
Поддавшись мимолетному порыву, я так и сделала. Протянула руку и…
Бах!
Удар был такой силы, что зазвенело в ушах, грудь сдавило, а голову откинуло назад, едва и вовсе не оторвав.
Ворота Лазгара.
Темнейший! Как же я про них забыла! Совсем забыла! Ни разу не вспомнила! Даже мимолетно!
И мы на всем ходу врезались в них.
А потом…
Потом началось падение.
Удар в основном пришелся на мою золотую девочку, но досталось и мне. Голова закружилась, перед глазами потемнело, а сама я начала заваливаться набок…
И последнее, что увидела, прежде чем темнота полностью поглотила – огромного черного дракона, несущегося на меня. А на драконе с искаженным лицом восседал демон.
Такой зеленоглазый.
Такой блондинистый.
Такой… мой.
Все – дальше темнота. Занавес не опустился, он рухнул.
– Пороть тебя некому… Хотя…
Вот скажите, если вам снится сон, значит, вы живы?
Я ничего не чувствовала, ничего не понимала и точно не хотела оживать, зная, что меня ждет порка. А еще у меня все болело.
И жарко было. Очень.
И глаза… Что с моими глазами? Я не могла их открыть. Вот никак!
А голос между тем продолжал:
– Теперь я понимаю твоих братьев… Отлично понимаю, черт побери! – интонация такая странная у голоса – ворчливо-заботливая.
Причем тут мои предатели? Эх, и не увижу я их перед смертью… И не скажу, что простила, что люблю и больше не сержусь… Эх…
Почувствовала, как что-то холодное и дурно пахнущее приложили ко лбу, заставив мое тщедушное (а оно не может быть иным у тех, кто покоится на смертном одре) тельце дернуться.
– Тихо! Тихо, девочка… Сейчас легче будет…
Меня назвали девочкой… Приятно-то как. Но почему в сознании надежно укрепилась мысль, что владелец чарующего голоса обычно называет меня иначе? Деткой, например?
– Вот так, моя хорошая! Жар спадет, и мы с тобой поговорим… Обязательно поговорим. Обстоятельно так.
А теперь почему кажется, что к заботе примешалась некая угроза?
