С чего? С чего? С чего? С чего герцог, являвшийся воплощением всего, что меня отвращает в мужчинах, вдруг вызвал даже не просто чисто физическое желание, а некую совершенно необъяснимую тягу? Всегда на дух не выносила «хозяев жизни». Рядом с таким можно быть лишь пришпиленной булавкой бабочкой: красивой, бесполезной, мертвой — даже если еще дергаешь крылышками. Ведь жизнь рядом с таким невозможна. Только существование в соответствии с его прихотями. Женщинам тут отведена только одна роль — украшение на лацкане пиджака. Герцог пиджаков не носил, однако сути дела это не меняло. Ощущать себя бабочкой, приколотой к вороту камзола ничуть не лучше. Так с какого перепугу я вдруг забыла о своем отвращении к герцогу? Сейчас, кстати, с оным было все в порядке.
Так что за безумие накатило на меня вчера? Не могло же мне просто захотеться стать вещью?! Иначе действительно пора на башню имени Джабиры!
Но, может, этот мерзавец попросту что-то смагичил со мной?..
— Пора вставать, — произнесла, садясь на кровать Аринэль. — Скоро восход солнца.
Эльфийка зажгла прикроватный светильник. И мы стали одеваться.
Через десять минут мы уже сидели в комнате на пятом этаже и нетерпеливо поглядывали на окно.
Грэйнар тоже не забыл явиться и вальяжно расположился на кресле в углу.
Мой взгляд самым бессовестным образом смещался от окна в угол, сколько я ни отгоняла его обратно. Виконт, казалось бы, этого не замечал, только нет-нет да и проскальзывала по губам мужчины едва различимая улыбка.
В комнате стало заметно светлее — солнце показалось из-за гор. И тут же на морозном узоре, покрывавшем стекло, проявился рисунок: скамейка в тенистом уголке сада, над ней красовалось сердечко, а на другой створке окна — цифра «одиннадцать».
— Нужно идти искать скамейку! — торопливо проговорила Джабира.
— Ага, и там ждать одиннадцать часов, — прикололась я.
— А может, одиннадцать минут? — предположила Аринэль. — Скамейки есть в саду. Только мне не нравятся листочки на кустах. Сейчас листьев на ветках мы не найдем.
— Значит, придется ждать до весны, — тоже попыталась пошутить Джабира.
Грэйнар усмехнулся в своем углу, прикрывая рот кулаком.
А мы замолкли в раздумьях.
— Что символизирует сердечко? — решила я мыслить логически. — В нашем мире
— любовь.
— В нашем тоже, — улыбнулась Аринэль.
— А скамейка? — задумалась Джабира. — Отдых?..
— Отдохнуть от любви? — мой взгляд вновь украдкой метнулся к Грэйнару.
— А если скамейка в сочетании с сердцем? — пробормотала Аринэль.
— Свидание! — воскликнула я.
— В одиннадцать? — Аринэль посмотрела на настенные часы. — Но с кем? И на какой из скамеек?
Почему-то мы все втроем повернули головы к Грэйнару, словно ожидая ответа. Но тот невозмутимо разглядывал картину на противоположной стене.
Я еще раз посмотрела на мужчину. И тут меня осенило:
— Вспомните второй этап отбора. Он назывался «Свидания». И, кстати, комнаты тогда были пронумерованы. Вот к чему здесь цифра «одиннадцать»!
Мы резво вскочили с дивана и помчались на второй этаж. Прибежали в тот коридор. Смело отворили дверь одиннадцатой комнаты и в оторопи застыли на пороге.
Мамочки!.. Только не это!
В середине комнаты на невысоких тумбах стояли три стеклянных куба. А в них… мать твою!
В левом — лениво ползали, переплетаясь друг с другом… змеи! Даже не поймешь, сколько их там. Средний кишел пауками, по большей части, мохнатыми. Кошмар! Ну а в правом шевелилась какая-то мерзость. Кажется, это были жирные личинки. Бррр!
Ну и зачем это все? От нехорошего предчувствия у меня заранее свело желудок. Теперь понятно, почему этот конкурс проводится до завтрака.
А может, мне совсем и не надо выигрывать у Кирны? Чует мое сердце, придется совать руки в эти кубы и что-то искать среди отвратительной живности. Мерзость какая! Да провались все победы на свете!
Тем временем Аринэль с невозмутимым видом прошла в комнату и уже изучала стоявший у окна ларец.
— Хватай ларец и уходим! — предложила я.
— Он заперт и без трех ключей уж наверняка не откроется, — сказала эльфийка.
Ну вот, три ключа… три куба… ля-ля-ля! — истерично хохотнула про себя. Так я и знала!
Мы с Джабирой по-прежнему толклись в дверях.
— Девочки, время идет! — поторопила нас Аринэль. — Выбирайте, кто куда полезет. Я возьму себе то, что останется.
— Может, все себе заберешь? — наудачу предложила я.
— В этом случае вашу команду дисквалифицируют, — безжалостно сообщил Грэйнар. — Участвовать должны все трое.
Ах вот как! Может, сам по локти залезешь в это кошмар? Хотя он-то наверняка залезет и не поморщится.
Ладно, хватит боятся! Если умру от омерзения, считайте меня коммунистом.
Аринэль вопросительно посмотрела на нас. Мы с Джабирой медленно приблизились к кубам.
Нет, в личинок я точно не полезу!
— У меня в детстве была ящерка, — сказала Джабира. — Но змей я дико боюсь!
Вот и я боюсь. Черт, неужели пауки?
Я несмело шагнула к среднему кубу.
— Ну, змеи, так змеи, — легко согласилась Аринэль. — Они ведь не ядовитые? — эльфийка обернулась на Грэйнара.
Мужчина покачал головой.
— А пауки? — спросила я — главное вовремя поинтересоваться.
