В голосе подруги слышалось разочарование, и мне даже стало немного стыдно. С другой стороны, это же соревнование. Хотя мне бы точно было обидно, если бы дофин не поднимал глаз от стола, когда я творила иллюзию.
– Мадемуазели, вам потребуется время, чтобы прийти в себя? – любезно поинтересовался подошедший месье Петер, протягивая и для Армель стакан молока.
– Благодарю, – улыбнулась маркиза. – Если вы не против, я бы немного посидела.
– Месье, позвольте нам дождаться нашу подругу. Аврора очень тонкой душевной организации, ей потребуется наша поддержка. – Я молитвенно сложила руки, банально боясь выходить к остальным девочкам.
Молодой менталист переглянулся с коллегой и тяжело вздохнул. Судя по взгляду, второй месье был недоволен таким поворотом дел. Не по правилам? Выражение лица «воронов» не обещало нам ничего хорошего. И ведь неизвестно, кто зайдет вместо нас. Аврора выйдет… а нас нет.
– Хорошо, мадемуазель Эвон, вы можете дождаться подругу. Жак, запусти пока следующую тройку девушек.
Паж с любопытством оглядел нас с Армель и вышел в коридор.
Когда дверь открылась, в проеме мелькнули взволнованные девичьи лица и пестрые платья, а мне мигом стало не по себе. Ведь нам предстоит выйти к жаждущей подробностей толпе.
– Проходите, мадемуазели, – послышался за спиной голос пажа.
Месье Петер скривился, словно он отведал кислого молока, и, откланявшись, отошел к стене. Интересно, что ему так не понравилось? Неужели посчитал слабостью мои мысли?
– Ну, кто бы сомневался, что ваша троица будет первой, – раздался недовольный голос за спиной.
Я едва не застонала, узнав Луизу. Хорошо, что мы не бросили Аврору на растерзание этой… Скорчила недовольное лицо иронично улыбнувшейся Армель и повернулась к однокурсницам.
– Кто рано встает, тому Бог дает, – почти пропела, радуясь, что Атенаис не участвует в отборе.
Возможно, мне не тягаться с Цветочком, но Луиза не настолько зубаста, как ее подруга. Если я не смогу справиться с ней, то что меня ждет при дворе, где, по словам мэтра Шарля, настоящий серпентарий.
– Ну да… некоторым подачки просто необходимы, – пренебрежительно фыркнула Лу, поводя плечиком.
Свита моей соперницы мерзко захихикала, а я едва не покачнулась от неожиданности. О чем это Луиза? Не было ли в ее словах подоплеки. Только вот какой? Ведь не могла же Лу знать о бедственном положении «Гнезда»? Улыбнулась как можно безмятежнее, хотя на душе было тревожно. Отец Луизы был ростовщиком. Не мог же дед так сильно задолжать?
– А кому-то и помощь свыше не поможет, – парировала Армель, вставая со мной рядом, словно солдат, готовясь к обороне.
От слов маркизы Лу растерялась и замолчала. Ее свита, казалось, тоже была сбита с толку. А еще девочки уж больно пристально вглядывались в мое платье. Искали следы грязи? Еще бы… Луиза с подругами прогуляла занятия ради того, чтобы мне насолить, а тут – ничего! Приятно, когда тебя считают главной конкуренткой, еще бы играли честно…
– И как все прошло? – робко поинтересовалась Белла после минутного молчания.
Я же почувствовала себя… странно. Почти вершителем судеб, ведь о том, как происходит отбор, знали только я и Армель. А девочкам, стоящим сейчас перед нами, страшно. Неизвестность – плохой помощник сохранить хладнокровие. А именно ясная голова требуется при испытании. С одной стороны, мне очень хотелось, многозначительно поведя плечом, сказать что-нибудь в стиле Атенаис, особенно после «представления», устроенного пару минут назад. С другой же, казалось кощунственным скрывать произошедшее в классе. Ведь всем страшно! Да, Лу хотела испортить нам сегодняшний день и уничтожить все шансы на мое будущее, но ведь она неплохая.
Помнится, мы даже были когда-то дружны. Род Луизы был древний, но беден как церковная крыса. Из всего богатства – только дворянские корни и герб на покореженном щите, который предок де Классов привез из далекой Валлии. Ни земель, ни родового замка. Они и жили-то в небольшой усадьбе, находящейся в дедушкином виконтстве. Только батюшке Лу удалось как-то выбиться из вечных долгов, хотя, на мой взгляд, ростовщичество – это сомнительное занятие для дворянина. Сам он жил в столице нашего графства, а Лу была так же, как и я, на попечении своего деда.
Так как дворян в нашей глуши было немного, дед разрешал мне играть с Лу. Баронесса была тихой стеснительной девочкой вроде Авроры. Любила книги, и мы на пару читали запоем альманахи про Мелюзину. А потом… мы приехали в академию.
Первую неделю учебы мы были все так же дружны, и я даже не общалась с Армель или Авророй. Но потом я стала свидетельницей, как подшутили над баронессой. Я встала на защиту Авроры, как и Армель, а Лу… Она испугалась, что сама может стать жертвой розыгрыша Атенаис. Уже на следующий день Луиза сидела на ступеньках около скамейки Цветочка, словно собачонка, и тоненько смеялась.
Но Лу не была плохой. Я точно это помню. Что же могло так изменить девушку? Или все это игра, чтобы Атенаис не заподозрила ничего лишнего.
– А мы обязаны говорить? – вскинула брови Армель, поджав губы.
– Ах вы… – вспыхнула Лу.
