– Давно должен был пригласить следующую конкурсантку, – отрезал месье де Грамон. – Стефан! Отведи девушек в их комнаты. И, мадемуазель Эвон, настоятельно советую не покидать пределы ваших спален. Ведь я могу прийти и проверить.
Паж, появившийся словно ниоткуда, коротко поклонился нам с подругами и жестом пригласил ко второму выходу из фойе. Я могла и догадаться, что нас не выпустят к общей толпе. Лишь спустя мгновение пришло осознание. Неужели нас разведут по разным комнатам, не дав поделиться впечатлениями. Нет-нет! Месье не может быть столь жесток. Разве можно так поступать с девушками? Ведь столько всего хотелось обсудить! Как прошло выступление, все ли хорошо. А душевные переживания?
Услышав же последние слова менталиста, я на мгновение представила, как Цепной Пес заходит в мою спальню с присущим ей бардаком и, оглядываясь по сторонам, занимает единственный в комнате стульчик.
Когда я была маленькой, сразу после смерти родителей дед часто приходил ко мне в комнату. Видимо, чтобы я отвлеклась от тяжелых мыслей. Он усаживался за детский столик, с трудом помещаясь на маленьком стуле, и аккуратно брал в руки посуду из игрушечного сервиза. У меня всегда был накрыт стол к завтраку с расписными крошечными чашками и блюдцами. Печенье, к слову, было настоящее.
И вот сейчас «визит» месье де Грамона мне чудился таким же: огромный менталист, сидящий за моим кукольным столиком, с малюсенькой чашкой в руке.
Глаз у менталиста, с которого я не сводила взора, дернулся. Он несколько раздраженно посмотрел куда-то мимо меня.
– Вы что-то хотели сказать, мадемуазель? – процедил сквозь зубы месье де Грамон.
– Можно ли нам с подругами посидеть в моей комнате?
Цепной Пес удивленно замер, и я запоздало поняла, что в первую очередь он имел в виду не нас, а, скорее, Лу или ее подруг.
– Наглость – это, бесспорно, необходимое качество для королевы, мадемуазель Эвон, но…
– Вы хотели сказать «упорство», месье де Грамон? – усмехнулся де Армарьяк.
– А как же стакан теплого молока? – едва не плача пробормотала, осознавая, что нас сейчас разведут по разным комнатам и никак не получится поговорить.
– О маги всемогущие! – раздраженно воскликнул месье де Грамон. – Стефан! Принеси в покои мадемуазель Эвон три стакана молока. Мадемуазель Луиза, на испытание.
Месье де Грамон, нисколько не церемонясь, дернул месье де Армарьяка за руку, увлекая в кабинет. Граф же, дурачась, подмигнул замершей от ужаса Авроре.
А я… почувствовала теплую волну благодарности. Ведь три стакана молока означают, что нам разрешили пересидеть у меня в комнате. Не для меня же одной. Я столько и не выпью.
– Мадемуазель Луиза, – мягко напомнил месье Петер. – Прошу.
Луиза, в глазах который еще стоял испуг, обойдя нас с подругами по дуге, неуверенно шагнула через порог. Месье Петер тут же захлопнул за ней дверь.
В наступившей тишине раздался слаженный вздох облегчения. Я с удивлением посмотрела на Армель и Аврору. Что же их заставило так переживать? Неужели появление месье де Грамона? Но ведь он совсем не страшный. Строгий, конечно, вредный и немного пугающий, но точно не страшный.
– Присаживайтесь, мадемуазели, – вежливо предложил менталист оставшимся в фойе подругам Лу. – Стакан воды или, может быть, молока?
Девушки слаженно помотали головами и, сев на самый краешек скамьи, уставились на меня, словно кролики на удава. Интересно, чего они ждали? Какого-то пояснения? Я даже немного растерялась, не зная, что делать.
– Мадемуазели? – доброжелательно улыбнулся паж, открывая неприметную дверцу в углу фойе.
Аврора, придя в себя, отпустила наконец мою руку и, сделав несколько шагов в сторону Стефана, неуверенно оглянулась на меня.
– Благодарю вас, месье Петер. – Я присела в реверансе, который и на этот раз получился у меня идеально.
– За что, мадемуазель?
– За участие, – убежденно кивнула, вспоминая тот самый стакан молока, протянутый мне.
Ведь никто не заставлял менталиста помогать нам. Его дело лишь следить за порядком среди конкурсанток, а не узнавать, все ли хорошо с девицами после испытания. Дедушка всегда говорил, что мы незаслуженно обижаем самых простых людей, которые с теплотой относятся к нам. Мне запомнились слова Лу, что не нужно сдерживать свои мысли, ведь менталисты все равно никому не расскажут, но я считала это неверным.
«Спасибо, месье де Грамон», – подумала я, стараясь, чтобы это было как можно громче и Цепной Пес услышал меня даже в соседней комнате.
Я действительно была благодарна «старику» за все. В том числе и за незаметный выход после испытания, минуя толпу девчонок. Нас бы с подругами просто растерзали остальные студентки, ожидавшие встречи с дофином, а так идем себе пустынным коридором и молчим. Говорить в присутствии пажа было как-то стеснительно.
– Вы пользуетесь расположением месье де Грамона, мадемуазель Эвон, – вскользь заметил паж, придерживая дверь в галерею, через которую мы намеревались срезать путь до женского крыла. – Прошу, мадемуазели.
