Я даже удивилась, как пажи за столь короткий срок успели запомнить все коридоры и переходы. Но еще большие эмоции вызвали слова, сказанные юношей. Щекам стало жарко, словно меня уличили в чем-то постыдном, но на самом деле мне нравилось, что паж так считает. Будто бы я была этакой хитрой интриганкой и у меня были «свои люди» при дворе, а ведь королеве и надлежит собирать сторонников. Не тот ли это случай?
– Наверное, вам показалось, – улыбнулась как можно снисходительнее, быстро переглянувшись с подругами. Выражение лица Армель было встревоженное, складывалось впечатление, что она испугалась слов юноши.
– Еще вчера строго-настрого было приказано раскидать девчонок по одной, – ехидно заметил паж. – А вы, однако, остались в фойе втроем. Да и после испытания вас не отправили к остальным конкурсанткам.
– А может, дофин определился с выбором и ему уже приглянулась одна из нас.
Паж с сомнением оглядел нашу компанию, словно оценивая, и, похоже, осмотр его не впечатлил.
– Это все месье де Грамон, – убежденно замотал головой паж. – Всем менталистам вы очень нравитесь, мадемуазель.
Мне показалось, что последние слова были произнесены с издевкой. Растерянно покосилась на подруг. И что мне сказать? То, что я просто обязана ответить на столь странный выпад, – очевидно, но все же…
– Говорят, месье менталисту нравятся бедные провинциальные глупышки в определенной плоскости, – зло фыркнул паж, остановившись перед самым женским крылом.
Похоже, мое молчание его только раззадорило. Я часто заморгала, стараясь представить, о какой плоскости говорит паж. Что-то из области математики, ведь верно? У нас она была на первом курсе, но девочкам преподавали факультативно, я, к стыду своему, помню весьма смутно, что нам рассказывал учитель. Ведь тогда на полках нашей библиотеки только-только появились выпуски романа о Персефоресте. До учебы ли мне было?
Но имел ли паж в виду математический термин? Похоже, это оскорбление не лучше, чем то, что он назвал меня провинциальной глупышкой. И вот это точно гадость. Хотя я и не до конца понимаю, о чем речь, но, судя по выражению лица юноши, ничего хорошего не значило.
– Вы не боитесь, что Эвон расскажет о ваших словах месье де Грамону? – внезапно холодно отозвалась молчащая всю дорогу Армель. Подруга сделала шаг вперед, загораживая меня плечом, и впилась недобрым взглядом в пажа.
– Мадемуазель Эвон? – Стефан вскинул брови. – Думаю, мадемуазель постыдится жаловаться великому Цепному Псу.
– Зато мне это под силу, – процедила сквозь зубы маркиза.
– Вы? Месье де Грамону?
– Да хоть дофину! – рявкнула Армель, быстро кинув на меня какой-то странный взгляд. – Я никому не позволю обижать близких мне людей!
Паж удовлетворенно улыбнулся, словно только это и мечтал услышать, заставив нас с подругами удивленно замереть. Что за странное поведение? Все столичные гости такие? Сначала обидят, а потом лучатся удовольствием, как будто это составляет смысл их жизни.
– Это великолепные слова, мадемуазель, запомните их. Прошу.
Ошеломленные, мы остановились перед распахнутой дверью в мою комнату. Вся ситуация казалась… странной.
– Ваше молоко принесут чуть позже. Постарайтесь не покидать комнату до вечера. Ужин также принесут к мадемуазель Эвон. Позовите классную даму, если решите разойтись по своим апартаментам.
Коротко поклонившись, Стефан поспешил скрыться, оставив нас удивленно переглядываться. Странная вспышка, право слово! Неужели паж вынуждал Армель вступить в разговор? Но почему? Что ему сделала именно маркиза?
Армель же, тяжело вздохнув, поспешно зашла в комнату и буквально втянула нас следом. Аврора сразу присела за столик и как-то облегченно выдохнула, словно была напряжена все это время. Хотя остается только гадать, насколько тяжело было баронессе.
– Ну что? – преувеличенно бодро спросила я. – Как прошло выступление?
– Я выступила ужасно, – опустила плечи Аврора. – Сначала у меня никак не хотела оживать карта, а потом обвалилась восточная башня. Я чуть сквозь землю не провалилась, и если бы не граф де Армарьяк…
– О да! Мы заметили, что он был очень внимателен к тебе, – рассмеялась я, вызывая легкий румянец на щеках баронессы. – Так и не отпустил твоей руки.
– Я влюбилась, девочки, – внезапно пробормотала Армель, обнимая себя за плечи. – Даже во время нашей прогулки после обеда не было такого. А тут… я взглянула на дофина и пропала. Мне кажется, что умру, если меня не выберут. Точно умру.
Я хихикнула над внезапно вытянувшимся лицом Авроры, а потом и до меня дошел смысл слов маркизы. Кровь разом отхлынула от щек, и стало резко тяжело дышать. Армель влюбилась в дофина? Мне казалось, меня обманули. Я так старалась! У меня было фееричное представление. Сомневаюсь, что хотя бы одна из иллюзий, которые попробуют сотворить сегодня, будет столь же… живой, но разве могу я претендовать на принца после таких слов подруги.
