– Это опасно! Вы просто не понимаете, не знаете, насколько это все мерзко. И дофин, и свита могут попытаться давить на вас, но у них нет никакого права на это.
Я пожала плечами, не зная, что ответить. Мерзко? Почему мерзко? И ведь никакой конкретики!
– Вас кинут на алтарь Франкии и забудут как о ненужной игрушке.
– Жизнь во славу Франкии не такая уж большая цена для васконки! – отчеканила я, услышав знакомые фразы. Мне дедушка повторял их с детства, и я действительно так считала. Или привыкла считать. Не знаю.
– Только не так, – покачал головой некромант. – И только не вы.
– Не я?
– Вы, мадемуазель Эвон, можете отказаться. Ваше решение должно быть добровольным.
– Я добровольно подписалась на участие, – терпеливо напомнила некроманту, не понимая, к чему этот разговор.
– Нет, вас вынудили обстоятельства, – веско припечатал Ноэль после секундной заминки. – Деньги, я знаю. Вопрос всегда в деньгах. А ваше решение должно быть добровольным. Только на такой брак даст разрешение она.
– Она? – удивленно переспросила. – Кто?
– Вас нельзя принудить. Как и вашу матушку в свое время. Ей потому и разрешили брак с нищим васконцем…
Я с силой сжала зубы, так что заходили желваки. С… нищим васконцем? Да что себе позволяет месье Ноэль? Действительно, семья отца никогда не была богата, как и большинство его предков. Мы были родовиты и могли проследить свои корни едва ли не до основателя династии, но денег в карманах горцев особо никогда не водилось. Однако кто дал право кому-либо обсуждать мою семью? Родители любили друг друга. И это все, что требуется знать в данной ситуации. Плохо ли это? Я считаю – прекрасно! А слова месье Ноэля напоминали мне горячечный бред. Кто такая она? И почему кто-то должен давать разрешение. Королева?
– Если все дело в деньгах, то я богат, мадемуазель. Мой отец всего лишь барон, но моя мать – я имею в виду
Голос некроманта то затихал до шепота, так что я едва могла уловить, о чем говорит юноша, то поднимался, и тогда не было нужды наклоняться к собеседнику.
Я удивленно смотрела на друга. Да и к чему эти уговоры, меня-то явно не выберут. Такое чувство, что он решил, будто это я будущая королева. Смешно. Или юноша что-то знает? В прошлый раз месье Ноэль проявил чудеса осведомленности, неужели и теперь? Против воли сердце часто забилось. Неужели выбор пал все-таки на меня? Я – королева Франкии? Не Атенаис, не Лу, не Белла… не Армель. Ох, как будет неудобно перед подругой. Потом до меня дошел и иной смысл слов некроманта. Неужели барон предлагал мне обручальный браслет?
Я удивленно посмотрела на Ноэля. Он шутит? Стоило сфокусировать на нем взгляд, как я отметила нездоровый румянец на его щеках. Ноэлю стыдно от собственных слов?
– С вами все в порядке, месье Ноэль?
Протянула ладонь, коснувшись его лба, и ощутила горячую сухую кожу.
– Вы не понимаете, мадемуазель, – простонал Ноэль, касаясь моей руки.
– Мэтр Шарль! У месье Ноэля жар! – крикнула, немного успокаиваясь. Безусловно, виной всему была температура.
Со стороны, наверное, наш разговор смотрелся очень интимно. Армель изо всех сил сигнализировала мне о «романтике». Учитель же ничего не видел до моего крика, он был поглощен разговором с мальчишками. Зато теперь, обернувшись, мэтр Шарль удивленно вскинул брови – я то ли глажу по щеке некроманта, то ли пытаюсь вырваться из его цепких рук.
Спутники Ноэля уже спешили к нам. На лице одного из юношей читалась неприкрытая досада, видимо, не зря они увлекли мэтра Шарля разговором.
– Эвон, не соглашайтесь. Прошу, – поспешно сказал некромант, отпуская мою руку и делая шаг назад. – Не соглашайтесь, что бы ни предложил тебе этот старый лис.
– Кто?
– Пообещай!
– Хорошо, месье Ноэль, – улыбнулась как можно спокойнее. Все же знают, что с больными нельзя спорить.
– Они думают, что вы не знаете о своем праве, но вы должны…
– Так и знал, что тебе не станет лучше, друг! – обвиняюще воскликнул подошедший некромант, подхватывая Ноэля под локоть. – Не стоило идти на танцы в таком состоянии. Прошу прощения, мадемуазель, если Ноэль вам нагрубил. Горячка.
Мне мигом стало неудобно, словно я невольно послужила причиной того, что барону стало только хуже. Ведь не желай юноша поговорить со мной, он, наверное, остался бы в своей комнате, попивал малиновый чай, рекомендованный при простуде, а не стоял тут передо мной.
– Ничего страшного, – пробормотала в спину уже удаляющимся юношам.
Ноэль в руках друзей разом обмяк, будто разговор вытянул из него последние силы. Я же переживала за друга. Не знаю, от чего он пытается предостеречь меня, но это просто горячечный бред больного человека. Впрочем, и такая забота приятна, даже если ужасы надуманы в таком состоянии.
– И что он хотел? – возбужденно поинтересовалась подошедшая Армель, разом забыв о своих переживаниях насчет дофина. Еще бы! Тут назревало нечто более интересное – признание! Боюсь, именно так подруги оценили ситуацию.
