Я едва слышно фыркнула. Чего уж гадать – ярмарка невест. Дедушка частенько называл так балы, которые устраивались при дворе. И хотя приглашения нам приходили регулярно, мы ни разу туда не выезжали. Виконт говорил, что мне рано выставляться на аукционе перед богатенькими хлыщами. Что он имел в виду, не знаю. Но разве мог меня кто-то принудить? Я же магичка! Дар не так уж часто встречается среди аристократии, но это не повод, чтобы навязывать брак. Ну и не прошлый же век сейчас! Просвещенное время. Даже в альманахе писали, что сейчас «золотой век Франкии».
Девочки, обступившие полукругом лавку с Авророй и фаворитом, жадно слушали, тихонько перешептываясь между собой. Каждая уже оценила перспективы замужества, даже если ты не претендентка.
– И да, вы правы, всем кандидаткам предоставят наряды: платья из легчайшего белого атласа, сшитые в соответствии со старинными традициями. Что касается остальных студенток, они свободны в выборе кроя и цвета. Любого, кроме белого.
Некоторые разочарованно вздохнули. Действительно несправедливо. Если столичные красавицы знали, что им предстоит отбор и бал, а следовательно, шили платья заранее, девушкам из академии предстоит подготовиться в кратчайшие сроки. А что дельного может получиться за оставшиеся полторы недели? Разве что переделать имеющееся.
– Одеться вам помогут фрейлины ее величества, которые прибудут накануне бала. Сделают вам самые модные прически и макияж, – продолжал между тем месье Гастон, совершенно не давая времени обдумать то, о чем он говорит, и вволю пофантазировать.
Фрейлины! Я ахнула. Значит, среди них будет и фаворитка дофина. Ведь нынешняя дама сердца месье Луи-Батиста из свиты королевы. Легко ли это – столкнуться с «возлюбленной» принца? Посмотреть в глаза своей главной сопернице?
Девочки возбужденно зажестикулировали. Луиза была довольна, будто ей одной будут делать изысканную прическу. Нельзя же так явно показывать свое превосходство над другими. Остальным девочкам, не участвующим в отборе, наверняка неприятно.
– Что касается бала-маскарада, то вы тоже отчасти правы. Хотя не знаю, откуда у вас информация, право слово…
Я едва слышно хмыкнула, недооценивает он женское очарование и жадных до внимания пажей. У них, похоже, можно узнать все что угодно. Особенно для Атенаис это не представляет труда, она легко раздает поцелуи налево и направо.
– Его величество и мы, свита, наденем специальные зачарованные маски, и ни одна из претенденток не будет знать, с кем танцует, – пояснил фаворит в ответ на недоуменные взгляды девушек.
С сомнением посмотрела на месье Гастона. Как минимум двоих фаворитов можно исключить – темные волосы графа де Армарьяка и месье Гая ни с кем не спутаешь, хотя, конечно, мы не знаем возможностей королевского чародея-иллюзиониста. Говорят, особые иллюзии можно даже пощупать, настолько они реальны. Не чета нашим книжным. Завистливо вздохнула. Я бы хотела и дальше совершенствоваться в мастерстве, но я девушка… а девушкам не положено обучение в университете. Обидно.
– Что за собрание? Почему столпотворение?
Услышав дребезжащий голос месье Гюра, я вздрогнула. Что сейчас начнется! В понимании учителя девушкам надлежало быть скромными и тихими, как в старых рыцарских романах, а уж никак не радостно галдеть в коридоре. Месье Гюра частенько вспоминает прошлые времена, когда обучение студентов было раздельным, особенно мужскую школу, где ему довелось преподавать. Судя по влажным блестящим глазам, когда месье говорил про розги и порки, основы библиотековедения нам преподавал явный садист. Но, увы, у месье было слишком много регалий, и как бы мы ни возмущались, он по-прежнему оставался в стенах академии. А требовательность к знаниям студентов, с точки зрения попечительского совета, не порок. Хотя иногда мне казалось, лучше порка, чем отвечать ему у доски. Месье Гюра мог так унизить несколькими фразами, что до конца вечера ходишь красная как рак.
Потому обычно перед уроками библиотековедения мы предпочитали сидеть на лавочках около кабинета. Тихо, не рискуя даже переговариваться в полный голос. Только присутствие в коридоре месье Гастона могло сыграть с нами подобную шутку, что мы напрочь забыли о негласных правилах. Как теперь отыграется на нас вредный старик, даже думать не хотелось. Вероятно, кому-то опять придется краснеть у доски, что особенно унизительно в присутствии фаворита.
– Совсем стыд потеряли! – процедил сквозь зубы месье Гюра, пробираясь к двери, около которой так опрометчиво сидели Аврора и фаворит.
Казалось, что меня обдало холодом, – не удивлюсь даже, если я побледнела. Прямо чувствую, как кровь отлила от щек и, кажется, вообще перестала бежать по венам. Больше всего месье Гюра недолюбливал меня. И все из-за той самой бабушки со стороны матушки, которая приходилась незаконнорожденной дочкой королю. Почему за грехи предков приходилось страдать именно мне, не ведаю, но так или иначе именно меня чаще других вызывали к доске. И, несмотря на то что сегодня я действительно выучила урок, не думаю, что меня это спасет.
– Месье Гастон!
