Я представила на секунду, что будет со мной с завязанными глазами в полной темноте тайного хода. Да и зачем? В любом случае ничего не увижу. Чтобы я не узнала, где начинается проход? Резонно. Возможно, именно этим пугали Жаклин и Аврору. Ну, я не буду пугливой дурочкой. Чинно кивнула, расправляя складки на платье.
– Как скажете, месье, я готова.
Надеюсь, они не позволят себе ничего неприличного. В любом случае даже это свидание совершенно противоречит этикету. И как только руководство академии допускает подобное: незамужняя девица, одна, в компании шестерых мужчин. Боже, что скажет дедушка! Хотя можно ли упасть ниже после поцелуя Ноэля? Если только дофин не вздумает меня поцеловать в губы, пока я ничего не вижу. Но это же… это… ведь принц так не поступит? Целовать положено только невест.
Граф де Армарьяк взял протянутую месье Гаем ленту и ловко завязал мне глаза. Я почувствовала некоторое смущение, когда пальцы мужчины коснулись моих волос. Не слишком ли я легко соглашаюсь на столь неприличные действия со стороны дофина и фаворитов?
– Не давит?
– Нет, месье, – послушно сказала, чувствуя себя неуверенно от того, что совершенно ничего не видно.
– Один из нас проведет вас, мадемуазель. Вы же не возражаете?
– Я думаю, мне это жизненно необходимо. – Я рассмеялась, скрывая смущение.
Неужели я смогла бы пройти сама? Странный вопрос. Интересно, кто поведет меня? Неужели сам дофин? Против воли почувствовала, как вспотели руки. О боже, только не это! Вот сейчас принц возьмет меня за руку, а у меня липкие ладошки. Холодные, как у жабы. Я буду опозорена. Конечно же дофин скажет: «Фу!», а верткие вездесущие пажи растрезвонят по всей академии о подобном конфузе. До скончания века прозвище «лягушка» приклеится ко мне, и все студенты академии будут кричать вслед: «Смотрите, вон пошла Эвон! Наша почти принцесса-лягушка!»
– Вы можете выбрать, мадемуазель, – услышала я вкрадчивый голос де Армарьяка. – Просто протяните руку.
В ступоре выполнила приказ графа и коснулась пальцами мужской ладони. Стоило повести рукой вбок, как я нащупала еще одну. Неужели все фавориты поставили руки рядом? И что теперь? Предлагают «пощупать» всех и выбрать? Мне почему-то стало казаться это очень… интимным и неприличным. Разве так ведут себя достойные люди? Право слово, если подобному подверглась Аврора, неудивительно, что она назвала это ужасным. Я сама готова сказать почти то же самое.
И тем не менее я послушно водила пальчиками слева направо, стараясь прислушаться к ощущениям. Что можно почувствовать? Как выбрать? И я, похоже, совсем потерялась в пространстве, потому что мне стало казаться, будто ладоней семь. Но так ведь быть не могло? Только если один из фаворитов не выставил обе руки. Наконец я наугад вложила пальцы в мужскую ладонь и улыбнулась.
– Пойдемте, месье?
Мне почудилось, что фавориты разочарованно вздохнули. Интересно отчего? Кого я выбрала? Впрочем, обдумать мне не дали, послышался легкий шорох, и вот меня уже увлекали вперед.
Было немного страшно от ощущения неизвестности. Я вспомнила, как мы шли с Ноэлем, в земляном полу повсюду торчали какие-то выступы и лежали то тут, то там камни, о которые ничего не стоило запнуться. И если выглядеть глупо, растянувшись на земле в присутствии Ноэля, было совершенно не страшно, то падать перед фаворитами было стыдно.
– Вам нравится учиться в академии, мадемуазель?
Я плохо ориентировалась на слух, к тому же отчего-то голоса казались более глухими. И если раньше я более-менее различала только дофина, месье де Армарьяка и месье Гастона, то сейчас, боюсь, мои выводы относительно говорящих персон могут быть ошибочными.
– Нет, – честно ответила я и тут же прикусила язык.
В очередной раз отключилась голова, и правда показалась самой логичной. Но… Не стоило так говорить.
– Мне нравится узнавать новое, но предметы в академии скучные, – пояснила я, раздумывая, не станет ли мне хуже после этих слов. – Вот, например, у нас всего одно занятие в неделю и только на втором курсе по книжным иллюзиям, а потом их преподают только мальчикам. Почему? Или геральдика. У нас она идет факультативно и поверхностно. Нам всего лишь немного рассказывали про цвета старинных родов. Это же так интересно!
– Программа вашей академии наиболее консервативна, – охотно согласился дофин откуда-то слева. – Тут девушек больше учат вышиванию и основным азам живописи.
Мне показалось, что принц был недоволен этим фактом.
Я же обдумывала его слова. Получается, только нашей академии? А в Парисе? Стало даже обидно. То есть со столичными девушками мы не можем состязаться не только в нарядах и манерах, но и в знаниях.
– А разве программа для всех учебных заведений не общая, утвержденная Луи Первым?
– Да, вы правы, мадемуазель, но у нас множество факультативных занятий, которые девушки посещают более чем охотно.
Завистливо вздохнула. Понятно теперь, почему дофин и его свита так реагируют на нас. Для них мы действительно провинциальные дурочки. Я бы с удовольствием посещала все факультативы.
