Мне показалось, это была какая-то подсказка, слишком уж выразительно на меня глянул фаворит. Но разве могли быть тут, за этим столом, интриги? Для чего? Я бы и так все рассказала дофину. Внимательно посмотрела на свой бокал, единственный с рисунком по горлышку.
– А у вас два дара, ваше высочество? – спросила дофина для поддержания разговора. Сейчас был ход месье Рауля, который раздумывал над картами, не спеша забирать ингредиенты из «шкафа».
Фавориты странно переглянулись между собой, словно я задала какой-то запрещенный вопрос. Может быть, у месье Луи какой-то очень секретный дар? Правда, фантазия пасовала перед вариантами. А вдруг он заставляет вскипать море?
– Увы, мадемуазель, всего один, зато редкий. Я целитель.
Удивленно и самым неприличнейшим образом уставилась на дофина. Не то чтобы лекарей-мужчин не было, но выучивались единицы. Ситуация с ними была примерно такой же, как с книгочеями: все старались уйти на другой факультет. Собственно, целительницы – единственные среди женщин, чья работа поощрялась, и некоторых, наиболее талантливых, даже заставляли работать особым королевским указом.
Получается… у девочек с целительского много общего с дофином. Я проиграла заочно? Лучше бы его высочество был «говорящим с книгами».
Все юноши снова разом посмотрели на меня, будто ожидая реакции. Но какой? Улыбнулась. Меня не покидает чувство, что все разговоры с кандидатками – часть большой проверки. А значит, исходить надо из этого, не так ли?
– Редкий дар, ваше высочество.
Судя по недовольным переглядываниям, ожидали чего-то иного. Удивленных охов? Так я удивлена.
– Мадемуазель Эвон, правда ли, что ваша матушка из рода де Понмасье Наваррских?
– Правда, – спокойно ответила я.
Это ведь не секрет. Да и в папке с моим именем наверняка есть. Помню, что даже приглашенный академией трубадур говорил, будто бы историей любви моих родителей восторгался весь двор. Как и гибели. Но для меня они не герои баллад, а мама и папа, которых я почти не помнила. Зачем об этом интересоваться дофину?
– Вашу матушку лишили наследства, насколько я помню.
Щекам мигом стало жарко.
– И это верно, – кивнула, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
Честно говоря, никаких негативных эмоций, кроме досады, что имя моей матушки до сих пор обсуждают на всех углах, не было. Я этих де Понмасье и не видела-то никогда. И они никогда не интересовались нашей с братом жизнью.
Месье Рауль наконец сделал свой ход, забрав из «шкафа» нужный мне ингредиент. А я так рассчитывала на лист лопуха и пятиочковое зелье, которое помогло бы мне вырваться вперед. Поморщилась. Вот это обидно.
– И вас это не возмущает? Ведь земли были дарованы короной.
– Это просто участок земли, которым откупились от фаворитки, – ляпнула я первое, что пришло в голову.
Дед воспитал меня в строгости, потому я не могла представить, что моя прабабка могла лечь с королем на ложе, зная, что у того жена и ребенок. А потом еще понести и хвалиться крошечной королевской короной с бубенцами, знаком королевского бастарда на гербе. О какой чести здесь можно говорить?
– Вы против фавориток? – усмехнулся граф де Армарьяк, откидываясь на спинку стула и разглядывая меня, словно я посмела сказать что-то смешное.
Хотя… весь этот разговор определенно постыден. Узнай классные дамы, что я так открыто обсуждаю статус любовниц дофина, мне бы попало. Это не просто наряд на кухне, это еще как минимум неделя отработки в розарии и библиотеке. И линейкой по рукам! Но… это так… волнующе.
– Зелье скорости, – победно улыбнулась, утягивая из-под носа дофина собранный им рецепт, отложенный на «полку». За него давалось вдвое больше баллов, но, увы, принцу достались очки за то, что я использовала его рецепт. – Ваш ход, месье Гастон.
Я медлила отвечать на вопрос о фаворитках. Он глупый. Ну какой женщине понравится делить любимого мужчину. Но разве могу так сказать? Да, дофина я пока не люблю, но, конечно, воспылаю к нему любовью, едва выйду замуж. Как же иначе? Ведь в церковной книге сказано: «Возлюби мужа своего».
Но сейчас, по совету из альманаха, стоит проявить широту взглядов, принятых при дворе. Там любовники и любовницы никому не в новинку, и бедняжек даже не закидывают тухлыми овощами.
– Естественно, – услышала как будто со стороны свой возмущенный голос. – Как можно опуститься до подобного бесчестья?
И едва не ахнула. Это я сказала? В панике посмотрела на дофина и свиту. Неужели все-таки зелье истины? Облизнула губы. Так моя встреча превратится в полный провал.
