— Помочь можно. Только не стоит забывать, что Ад — это не людская тюрьма, куда можно попасть по ошибке. Тут ошибок нет. В аду томятся души настолько чёрные и жестокие, в которых от бога уже почти ничего не осталось. Стоить ослабить малейших контроль и эта пакостная нечисть начнёт гадить в особо опасных размерах, нападая на людей, нарушая Божественные законы. Они, большей частью, скудоумны, и не понимают, что нарушение равновесия грозит уничтожения и им самим тоже. Эгоизм, жестокость, извращения всех мастей, непрекращающийся голод и желание уничтожать всё, что попадётся под руку, не поддающаяся пониманию завистливость ко всему, тому, что самим и даром не надо — вот что представляют собой бесы.
Ты, кстати, не одна задумывалась о высокой миссии спасителя, но наблюдая за этим отбросом столетие за столетием, понимаешь, что они не стоят жалости. Там нечему сочувствовать. Свои цепи, удерживающие их в аду, падшие души выковывают сами.
— Мы будет жить в Аду? — сжалась Ирина.
— Да. Но не пугайся. Ад — это просто мир. Причём, он не такой плотный, как любой из материальных миров. Там сила мысли влияет на пространство гораздо сильнее, чем на Земле. Конечно, в нашем дворце не будет здешней пышной зелени, лазоревого неба, синего моря. В аду преобладание черного и красного, тут уж ничего не поделаешь. Но в острых гранях агатовых кристаллов есть своя красота. Пурпур и ночь будут окружать тебя.
Руки Андриаса обняли Ирину, привлекая к себе.
— Мне страшно, — призналась она.
— Я знаю. Мне жаль, что я не владею райскими кущами. Будь они моими, я бы, не колеблясь, положил их к твоим ногам. Мои богатства иного рода. И, поверь, мучения тебя не ждут. В этом готов поклясться.
Cудя по взгляду Андриас хотел коснуться её более откровенно, может быть, даже поцеловать, но боялся отпугнуть слишком открытым выражением чувств.
А может быть, Ирина сама всё это себе придумала, потому что была вовсе не прочь, чтобы её поцеловали?
Никаких страстно-огненных желаний. Просто чувство локтя, осознание защищённости, прежде всего, от одиночества. Иногда это стоит больше, чем самый страстный поцелуй.
Они стояли рядом, близко, ощущая дыхание друг друга. Чувство покоя и уверенности заполняло сердце Ирины. Она уже знала, что не вернётся на Землю, к своей былой жизни. Возможно, она теперь тоже падшая, пропащая душа, но она себя такой не чувствовала. Всё было как обычно.
Словно почувствовав перемену в её настроении и мыслях, Андриас вздохнул и, бережно обхватив её лицо ладонями, заглянул в глаза.
— Так ты хочешь вернуться домой? Может быть, на время, чтобы ещё раз всё обдумать?
Ирина медленно покачала головой:
— Нет.
— Нет? — удивился он. — После всего того, что ты наговорила? Как горячо требовала, отстаивая свои права на выбор? Нет?..
— Нет. Мне просто была важна сама возможность решать.
— Это так важно?
Похоже, Дракон никак не мог взять в толк, в чём тут секрет.
— Да. Право самой решать свою судьбу это очень важно. Тот, кому ты по-настоящему важен, никогда не лишит тебя воли. Признаться, твоё намерение посчитаться с моим мнением сказало мне о твоих чувствах гораздо больше, чем все остальные клятвы в любви.
— Как странно, — в задумчивости протянул Андриас. — Никогда бы не подумал, что для того, чтобы обрести, нужно отпустить.
— Откровенно говоря, я тоже об этом не думала, — засмеялась Ирина. — Но в этом утверждении определённо что-то есть.
Андриас мягко погладил девушку по волосам, словно она была большой пушистой кошкой. Бережно, с видимым наслаждением.
— Ты точно не хочешь проститься со своим миром? С близкими?
— Если я вернусь, кто знает, хватит ли у меня духа перейти черту снова? А потом придётся всю оставшуюся жизнь раскаиваться в упущенных возможностях? Нет. Пусть всё остаётся, как есть.
Лицо Андриаса осветилось улыбкой.
— Я счастлив тем, что ты так решила.
Принимать решения всегда страшно, особенно — судьбоносные. Те, после которых пути назад нет. Но если не хочешь всю жизнь топтаться на одном месте, пропасть нужно перешагивать.
Сердце ныло и хотелось плакать.
Да, возможно она ошиблась с выбором. Возможно, мудрый Дракон всё просчитал наперёд, возможно… но она не будет думать об этом. Потому что любое событие всегда можно поставить под сомнение, как и любое чувство.
Никто не застрахован от ошибок. Любой свой сегодняшний шаг завтра ты можешь посчитать ошибочным. Что же из-за этого — стоять на месте?
И всё же Ирине нужна была уверенность в правильном выборе. Нужна, как задыхающемуся глоток воздуха, а иссыхающему от жажды — глоток воды.
Запрокинув голову, она попросила:
— Поцелуй меня.
Дыхание Андриаса стало сбиваться. Одна рука его удерживала Ирина за талию, вторая бережно, почти невесомо коснулась её груди, слегка оглаживая, скорее дразня лаской, чем зажигая.
А в следующее мгновение Ирина ощутила, как Дракон притягивает её к себе и целует жадно, пытаясь утолить жажду, копящуюся много лет.
Целовал почти до боли, Ирина чувствовала, как страсть, бурлящая в его крови, затмевала нежность. То, что он делал с ней, волновало и одновременно смущало. От его запаха и близости кружилась голова.
