Элиза и Джорджиана переглянулись и в смущении потупились. А Софи, покраснев, пробормотала:
– Да, Джорджиана именно это хотела сказать.
– Да, знаю, – прошептала Элиза. – Я думала, мне никогда…
– Миледи Гастингс, – раздался голос Хью у нее за спиной, и Элиза, вздрогнув от неожиданности, обернулась. – Могу я отвести вас на наш свадебный завтрак?
– Да, конечно, – пробормотала Элиза и, помахав подругам на прощание, пошла с мужем.
Софи же вернулась к своему герцогу, а Джорджиана решительно направилась к сестрам Гастингс. Элиза не могла не заметить, что ее новые родственницы встретили Джорджиану более приветливо, чем ее, жену их брата.
– Откуда такая мрачность? – Обхватив ладонями ее лицо, Хью заглянул ей в глаза. – Не рановато ли для сожалений?
Элиза смущенно рассмеялась.
– Никаких сожалений. Скорее – переизбыток впечатлений. Еще вчера я была простой мисс Кросс, а сегодня уже графиня Гастингс. Звучит удивительно. Я как будто постарела лет на сто.
– Да? А я себя старым совсем не чувствую, – многозначительно подмигнув ей, сказал Хью. – И жду не дождусь, когда смогу уложить свою графиню в постель. Уж можете мне поверить, миледи, я ей всю ночь не дам спать.
– Милорд, перестаньте, – озираясь, прошептала Элиза.
К счастью, рядом не было никого, так что никто не мог бы подслушать их разговор.
– Тогда не смотрите на меня так, – тоже понизив голос до шепота, сказал Хью, прямо-таки пожиравший ее глазами.
Элиза и сама себе нравилась в этом шелковом платье цвета персика, отороченном белым кружевом, но когда муж смотрел на нее вот так… О, ей хотелось сорвать с себя платье.
– Знаете, миледи, мне ужасно хочется подхватить вас на руки и немедленно унести в ту самую беседку, а что до всех прочих – пусть празднуют без нас, – с лукавой улыбкой добавил граф.
– Но мы не можем так поступить, – прошептала в ответ Элиза, хотя предложение мужа ей очень понравилось.
– Ну… тогда побег придется отложить, – со вздохом проговорил Хью и, приподняв руку жены с новеньким кольцом на пальце, поцеловал ладошку.
Элиза радостно улыбнулась; сердце ее переполняло счастье.
Несколько часов спустя они покинули Гринвич. Яхта мистера Кросса ждала их у причала, а в Лондоне они должны были пересесть в экипаж Хью. Софи и ее герцог уехали в собственной карете. Те несколько дней, что прошли после их свадьбы, они провели в загородном доме герцога в Чизике, и Софи успела шепнуть Элизе, что они, возможно, больше никогда не вернутся в Лондон. Джорджиана тоже хотела прокатиться на яхте, но леди Сидлоу ответила ей категорическим отказом, и Джорджиана, обняв Элизу на прощание, пообещала при первой же возможности навестить ее.
– В конце концов, не может ведь леди Сидлоу запретить мне видеться с графиней Гастингс! – не без злорадства добавила Джорджиана.
Элиза рассмеялась и помахала подруге на прощание. Хью все это время терпеливо ждал в сторонке.
– Теперь я могу отвезти вас домой, миледи? – спросил он, когда Джорджиана поспешила к своему экипажу.
– Да, конечно, – ответила Элиза. Когда же дворецкий принес ей шляпу и плащ, ею вдруг овладела ностальгия. – Спасибо за все, Робертс! – воскликнула Элиза, пожав руку пожилому слуге. – Присматривай за папой, хорошо?
– Непременно, миледи. – Дворецкий улыбнулся. Этот пожилой человек служил в их доме столько, сколько Элиза себя помнила.
Отец спустился к пристани вместе с ними. Мэри, горничная Элизы, уехала в Лондон заранее, чтобы к приезду хозяйки подготовить для нее комнату. Вдовствующая графиня и ее дочери уже находились на борту.
– Мне до сих пор не верится, что я уезжаю, – всхлипнув, сказала Элиза и крепко обняла отца. – До свидания, папа.
– Будет тебе… – Кросс погладил дочь по волосам. – Только слез нам не хватало! Ты меня осчастливила, Лилибет, и мать бы тобой гордилась, будь она жива. И радовалась за мою красавицу, которая теперь стала женой потомственного аристократа. Скажи мне, если Гастингс не даст тебе того счастья, что ты заслуживаешь, – с шутливой суровостью добавил отец. – Напомни ему, что я хочу внуков – чем больше, тем лучше. А ждать я не люблю.
Смеясь сквозь слезы, Элиза поцеловала отца на прощание. Граф помог жене спуститься по трапу, и они вместе стояли на палубе и махали Кроссу, пока тот не скрылся из вида. Лишь после этого Элиза с грустным вздохом склонила голову на плечо мужа.
– Ты можешь навещать его так часто, как пожелаешь, – напомнил ей Хью.
– Я знаю. Но мне так странно сознавать, что мы больше не будем жить вместе…
При мысли о том, что отец теперь будет жить один в огромном доме, у нее на глаза наворачивались слезы. Элиза понимала, что грустить глупо, что отец будет, как и раньше, пропадать целыми днями в Лондоне, а вечерами играть в карты с Гринвилом и навещать вдову в Портленде. Он и сам столько раз говорил, что ничто не сделает его более счастливым, чем замужество единственной дочери, и, наверное, у него были на то причины.
– Ничего, привыкнешь, – сказал Хью. – Позволь мне проведать мою мать. Ее часто укачивает на воде.
И с этим граф удалился, оставив жену наедине со своими мыслями.
