Возмущение своё Жутиков выражал уже карканьем, на этот раз превращение произошло на редкость легко, словно играючи. Однако, самой обратиться в птицу мне с первой попытки не удалось, хотя образ я представляла четко. Ни вторая, ни третья попытки, ни к чему не привели. Это меня озадачило, в своей силе и способностях к чародейству я была уверена, и пленение не подорвало мои способности. Тогда в чем дело? Недолго думая, я решила сменить образ воплощения. Пусть не ворона, но превращение в кошку мне всегда удавалось. Даже в первый день в этом мире, когда я ещё не осознавала своих способностей и плохо управляла дарованной мне силой. Значит, кошечка...белая, грациозная, с блестящей шерсткой и острыми коготками. Итак!... Тщетно, я чувствовала в себе небывалую концентрацию силы, но, увы!, не смогла принять даже любимый образ. Этому должно было быть какое-то разумное объяснение. Несколько очередных попыток, предпринятых ради чистоты эксперимента, не дали результата.
- Отсутствие результата, тоже результат, - успокаивала себя я.
- Ккаррр!?
- А, вы...сейчас верну дар речи, - пообещала я.
И в этот раз чародейство удалось, но отчего-то применить чары к себе не выходило. Напрашивался очевидный вывод; на меня наложили более сильные чары. Только не понятно, то ли не желали моего превращения, то ли заклятье сработало так причудливо, ограничивая мои силы.
Обсудить возникновение новых трудностей с вороном Жутиковым я не успела. Сквозь каменную кладку, изолировавшую нас от мира, стали доносится звуки. Судя по всему её разбирали извне.
- Неужели конец нашему плену?! - встрепенулся ворон.
- Я бы не была так однозначна в суждениях, - отозвалась я. Меня охватило дурное предчувствие. Даже не просто предчувствие, и не просто дурное - это мягко сказано. Разбирающие кладку не несли нам освобождение. Я была уверена, что всё самое плохое, что могло с нами, случиться только начинается.
- Всё же мы были замурованы, - протянул Жутиков, и странно было слышать знакомый ехидно-ворчливый голос от птицы.
- Так, - решительно начала я. - Как только появляется первая возможность, сразу же летите на восток, в военный лагерь. И без комментариев. Нет, по дороге вас не съедят и даже не потреплют, я дам вам защиту. К тому помогу быть невидимым для людей... и нежити. Вас только сильный чародей сможет увидеть сам.
- Эй, а как же я ...
- Скажете "услышь меня" и чары спадут, станете видимым, - торопясь, закончила я, наблюдая, как у одной из стен на уровне полутора метров начинает выдвигаться камень. Из образовавшейся щели веяло ненавистью, опасностью и ... Теперь я точно уверилась, что гадания не просто забава, а грозящая нам опасность - смертельная, ибо с той стороны кладку разбирала нежить.
Часть стены, под напором силы стой стороны, обвалилась внезапно. За мгновение до этого я отступила к противоположной стене, ворон неуклюже взлетел мне на плечо. Через провал в стене в каменный мешок вступили четверо упырей, закованные в стальные доспехи. Сквозь забрала шлемов красным отсвечивали глаза. Низ забрала закован на замок. Заметив этот своеобразный намордничек, я невольно усмехнулась. Самостоятельно им его не снять, что радует: не покусают.
- Следуй за нами, ведьма, - прохрипел один из них, наставив на меня копьё.
Уже без удивления я обнаружила, что что-то парализует мою силу, я не могу отклонить копья. И только теперь я заметила, что на мне нет моей серебряной кольчуги, хотя я точно помнила, что из Избушки выходила в ней. Плохой знак. Ни одна нежить не смогла бы её, многократно заговорённую и накопившую многовековую защитную силу, снять с меня. Значит, или человек (!) помогал нежити, или... Гастон сильнее, чем мы полагали, и тогда положение гораздо серьёзнее... Что ж, в камере делать нечего, как бы то ни было, но нас должны уже искать, Василий намеревался ждать нас только час, а потом бить тревогу. Час явно миновал. Выпрямившись, я гордо шагнула сквозь провал стены. Жутиков сидел на плече, до крови вцепившись в меня когтями. Несколько капель проступили сквозь ткань рубашки. От запаха крови у упырей сквозь забрала капала слюна. Мы шли долгими тёмными переходами. Взгляд, привыкший к мраку - да здравствует моё кошачье зрение! - выхватывал из темноты белеющие кости. Человеческие.
- Как выйдем на воздух, сразу лети, - не разжимая губ, приказала я ворону.
Наконец мрачные переходы закончились. Мы вышли в просторный зал. Сквозь узкие окна-бойницы пробивался свет. Сидевшая на троне фигура встрепенулась. Гастон Черный, догадалась я. Сквозь забрала шлема тоже красным отсвечивали глаза.
- Ближе, - проскрипел он.
Я демонстративно остановилась, рассматривая его.
- Ближе, я сказал! - выкрикнул он.
