— Ты же понимаешь, это ничего не меняет, — тихо произнёс он, поставив меня, но продолжая удерживать за талию. — Ты всё ещё моя невеста. И станешь женой, даже если для этого мне придётся развязать войну.
— Понимаю, — ответила шёпотом, почему-то голос не желал слушаться.
— Сиди тихо, никому ни слова. А если кто-то спросит — где была, скажи, что…
— Придумаю что-нибудь, — перебила я. Не терпелось поскорее забежать в дом и убедиться, что с тётей всё в порядке. — Обещаю, про тебя никому ничего не скажу.
Эран кивнул, поправил мои растрепавшиеся от ветра волосы, провёл пальцами по щеке, наклонился к самому лицу и прошептал:
— Не дури, малышка, от меня тебе ни за что не избавиться.
И он поцеловал меня! Так осторожно, нежно, будто боясь отказа. Я зажмурилась и замерла.
Поцелуй прекратился, я распахнула глаза, а вокруг никого.
— Стой! — крикнула, с ужасом осознав, что так и не рассказала про портрет.
Но ответом мне была тишина. Он улетел.
Я ещё немного постояла на крыльце, будто ожидая, что падший вернётся, встряхнулась, прогоняя оцепенение, и побежала в дом.
— Эсита! Тётя Эсита! — крикнула с порога, наощупь ища лампу, которую мы обычно оставляли на полу у двери.
В доме царили темнота и тишина. Лампа нашлась, но не сразу. Она почему-то лежала, а не стояла. Я подняла её и тихо хмыкнула, вспомнив, что теперь мне не нужен огонь, чтобы получить свет. У меня есть моя магия.
Но всё же я зажгла лампу, и чуть не выронила её, когда неровный свет озарил кухню. Тут был полный разгром! Мебель, продукты, посуда — всё изломано, перебито и истоптано.
Я опрометью бросилась искать тётю. Бегала из комнаты в комнату и везде видела одну и ту же картину — полный разгром. Будто кто-то что-то искал… или обыскивал.
Не знаю, нашли-ли они то, что хотели, но в одном можно было не сомневаться — тётю Эситу эти люди забрали. Или скорее нелюди, потому что только так можно назвать тех, кому хватило подлости совершить такое и покуситься на одинокую больную женщину.
Я, как в бреду, доплелась до приоткрытой входной двери, осторожно выглянула, убедилась, что за ней никого нет, и заперла. Потом проделала то же самое и с задней дверью. И начала медленно прибирать разгром.
В голове было пусто и звонко. Я вернулась домой, но чувствовала лишь горечь, боль и беспокойство. Это больше не мой дом. Не только эти стены и крыша. Весь Овир стал мне чужим и враждебным. Этот прекрасный и светлый на первый взгляд мир обманывал и использовал меня, лишил магии, погубил родителей, забрал тётю…
Уж лучше с падшим, чем так!
Двигаясь, словно заводная кукла, я навела прядок, помылась, переоделась в свою одежду, которая почему-то больше не казалась удобной, перекусила остатками не растоптанных сапогами продуктов и, под утро, легла спать, твёрдо решив, что, как только проснусь, отправлюсь к приспешникам. Я должна узнать, что случилось и где моя тётя.
Недолгий сон не принёс облегчения. Я чувствовала себя измотанной и разбитой. Но это меня не остановит! Приказала себе встать, привела себя в порядок и вышла из дома. Утреннее солнце казалось слишком ярким, приветливые улыбки прохожих фальшивыми, а лёгкий летний ветерок знойным и пыльным.
Наверное, именно так и чувствуется разочарование. Это скребущее ощущение где-то глубоко в груди и есть осознание, что вся твоя жизнь была фикцией, яркой обёрткой, под которой скрывались лишь подлость, ложь и предательство.
Даже гибель родителей и потеря сил не сломили меня, не лишили веры в добро и людей. Сейчас же я чувствовала, что потеряла что-то светлое… Или напротив, приобрела?
Возможно, мне давно следовало посмотреть на свою жизнь более прагматично. Тогда я и сама поняла бы, сколько вопросов, недосказанностей и тайн окружает меня.
Сейчас же уже поздно корить себя за наивность, нужно искать тётю и… убираться отсюда! Да, именно так. Рано или поздно Эран вернётся за мной, а я попрошу его забрать и тётю тоже. Если мой дом теперь в нижнем мире, то и Эсите место там, вместе со мной.
Обитель приспешников — основательное строение с высокими стенами и стрельчатыми окнами встретило меня тишиной. Здесь всегда было тихо. К приспешникам не приходили за помощью. Они всегда являлись сами, будто знали, где нужна их помощь. А разве может быть иначе, если они служат самому Владыке, который всё видит и знает?
Но мои беды Владыка как-то пропустил. Предусмотрительно отвернулся, когда погибли родители? Моргнул в тот момент, когда заблокировали магию? А когда лишили наследства — отвлёкся на пролетающую мимо муху?
Моя вера в непогрешимость правления Владыки осталась в прошлом. Следовательно, и приспешникам я больше не могла верить. Но пойти мне было больше некуда. Совет? Они меня и слушать не станут. Да и веры ему ещё меньше, если там сидят подлецы, подобные Раэлю Эситору, ради забавы убившему мать Эрана.
Привратник дремал у ворот, прислонившись плечом к стене и надвинув на глаза форменную синюю шляпу с узкими полями. Я деликатно покашляла — реакции не последовало. Потопталась немного в растерянности на месте и осторожно тронула приспешника за плечо.
