Усталость никуда не делась, весёлые пограничники её только добавили. Я едва держался в седле, да и Лоне езда давалась с трудом. Даже Дваш бежал с вываленным языком. А ещё всем, и лошадям тоже, жутко хотелось пить. Фляги опустели, а просить воду у пограничников я не рискнул. Хотел быстрее убраться с заставы. С тоской вспоминался пруд Влюблённых, воды там было хоть залейся.
Международная трасса вела нас на север, но я хотел свернуть с неё как можно быстрее. Сгодилась бы любая дорога чуть пошире звериной тропы, и совсем неважно, направо или налево. Оставаться на трассе я не хотел. Четыре поворота я пропустил, а на пятом свернул на запад. Куда ведёт дорога, я не знал, разжигать огонь ради взгляда на карту не хотелось. Да и никто не обещал, что эта дорога на карте обозначена.
Я высматривал воду. Ручей, озерцо, сойдёт и болотце, я так хотел пить, что был согласен на всё. Очень надеялся на своё острое зрение, но в такой темноте оно было бесполезно. Дорогу видел, Лону на коне тоже, а всё вокруг казалось сплошной чёрной стеной, да ещё иногда мелькал тенью силуэт огромной собаки. Глаза Дваша вспыхивали зелёным, изо рта летела пена, в общем, картина жуткая, бродяге было чего испугаться, увидев пса в темноте.
Собаки полагаются не на зрение, а на нюх, поэтому когда он рванул в сторону, ломая ветки кустов, я решил выяснить, что его там заинтересовало, и спешился. Из кустов раздалось громкое плямканье - Дваш нашёл воду, слабенький родничок, вода из него еле-еле струилась, а озерцо или лужу, где она накапливалась, пёс уже опустошил. Пока вода заново натекала, я чуть в стороне собрался разжечь костёр, но передумал - дирижабль сверху заметит огонь. Лона расседлала лошадей, села на траву и сказала, что никуда отсюда не пойдёт, пока как следует не отдохнёт, этак до середины осени. Я ни словом ей не возразил, и стал нарезать мясо. Но она заявила, что пока не попьёт, на еду и смотреть не станет, и я отложил мясо в сторону и пошёл за водой. Когда вернулся, вместо мяса увидел счастливую собачью морду.
- Я не стала ему мешать, - призналась Лона. - Еды много, до середины осени хватит.
Пёс, как-то почувствовав, что говорят о нём, замотал хвостом изо всех сил, но вдруг насторожился, повёл носом, принюхиваясь, и прямо из положения лёжа прыгнул в высокую траву. Вернулся он, дожёвывая огромную змею.
- В прошлый раз был заяц, - напомнила Лона. - Я слышала, есть такие зверьки, мангусты, которые едят змей, а теперь вижу, как они выглядят.
