Великое болото источало свои миазмы на западе, дорога на Эльдорадо шла возле него, и я ожидал, что мы двинемся на запад. Но нет, поехали на восток. Рэб Иегуда вёл нашу кавалькаду, постоянно сверяясь с какой-то шпаргалкой, что там написано, я не рассмотрел. Зато рассмотрел лошадей наших спутников. Неплохие, если не сравнивать с королевскими жеребцами, что были больше раза в полтора. К тому же наши кони несли на себе и весь багаж, а рэб Иегуда погрузил часть вещей на вьючную лошадь, Юдифь вела её в поводу. Хаим хотел, чтобы мы с Лоной и Двашем ехали впереди, тогда пёс учует засаду. Я его послал далеко и прямо, и мы поехали шагах в двадцати сзади. Не нужны мне за спиной такие сомнительные союзники.
- Варвар, ты есть боящийся меня, не так ли? - ехидно поинтересовался Хаим.
- Я есть боящийся твоего коня, - ответил я. - Он есть лягающийся и кусающийся. А ты есть боящийся моего, так ли это?
Он не ответил - рэб Иегуда хлопнул свою лошадь пятками по бокам, и та перешла на рысь, остальные - тоже. А на таком аллюре переругиваться на двадцать шагов бесполезно.
Иногда дорогу перебегали белки. Они очень интересовали Дваша, но сколько он за ними не гонялся, добыча всегда успевала добежать до дерева и взобраться на него. Пёс лаял, выл, скулил, но это не помогало. Потом он вроде успокоился, бежал рядом с моим конём и на белок не обращал внимания. Но вдруг вспрыгнул коню на спину прямо передо мной, тут же перепрыгнул на коня Лоны, а оттуда соскочил на землю. Мой жеребец вздрогнул, и этого хватило - я вылетел из седла. Неприятно, но падать я умел, да и поверхность трассы, хоть и утоптанная бесконечными караванами - это не скалы. Едва я начал вставать на ноги, подскочил Дваш и лизнул меня в лицо. Я боялся, что при прыжке с высокой лошади на большой скорости он переломал себе кости, это же собака, а не ирбис с пружинящими лапами, но пёс отлично себя чувствовал, вилял хвостом и нагло смотрел в глаза. Я обругал его последними словами, а он ни капли не обиделся.
