Тем временем сварился суп. Не сказал бы, что очень уж вкусный, но сейчас мне хорошо пошло бы любое горячее варево. Судя по аппетиту Лоны, она считала точно так же. Дваш с удовольствием облизал наши с Лоной миски. Знаю, многие брезгуют есть из посуды, из которой ели собаки или ирбисы, но не понимаю, почему. Помойте её как следует, и она станет чистой.
Хаим взял котелок, флягу и факел, и направился к реке. Там кто-то плескался, может, рыба, может, анаконда, но скорее всего крокодил. Тут и подействовала эта никому не нужная симпатия. Я вскочил, догнал его и придержал за рубашку.
- Хаим, отставить идти ночью к реке, - сказал я. - Это есть опасно.
- Опасно есть что? - сквозь зубы поинтересовался он. - Ты есть не знающий леса.
- Я есть знающий полевой устав. Одиночные вылазки есть запрещены без крайней необходимости. Крайняя необходимость есть отсутствующая.
- Тогда ты есть идущий со мной, не так ли? - не дожидаясь моего ответа, он пошёл дальше.
Я тихонько свистнул, подзывая собаку, и Дваш сразу же ткнулся носом мне в ладонь. Мы сделали всего пару шагов, и пёс вздыбил шерсть и зарычал. Но раньше в его рычании слышалась уверенность, мол, я тут самый сильный. Сейчас я впервые услышал страх. Да и сам я эту тварь боялся не меньше.
- Я есть не идущий дальше, - заявил я. - Пёс есть боящийся. Котелок есть способный побыть грязным до утра.
- В реке есть страшное что? - вновь спросил Хаим.
- Я есть не знающий, - соврал я, ведь это Лона не врёт, а мне зачем перенимать вредные привычки? - Может, это есть дракон, что есть прилетевший за девственницей.
- Ты есть болтун.
- Хаим, пёс не есть пугливый, и он есть напуган. Если ты есть не хотящий жить, ты есть идущий дальше один.
Хаим тоже слегка испугался, но едва мы вернулись к костру, он пришёл в себя и стал надо мной насмехаться. Я посоветовал ему пойти искупаться. Вернётся с купания или нет, в любом случае вони станет меньше.
Мы с Лоной вполне могли бы заварить себе чай прямо в кружках, как делали раньше, и воды у нас во флягах оставалось ещё немало, но оба устали, а она вдобавок хотела спать. Рэб Иегуда начал рассказывать, что лагерь нужно охранять, а то или без лошадей останемся, или вообще головы сложим, тем более в реке какое-то жуткое чудо-юдо сидит, не даёт честным людям воды набрать да посуду помыть. А вдруг оно ночью пакость надумает, на берег вылезет да на лагерь нападёт? В конце своей речи он поинтересовался, не возражаю ли я охранять лагерь с двух до четырёх часов.
