Я удивился, почему такая разница между десантниками и морскими пехотинцами. Задачи у них сходные, разве что одни высаживаются с кораблей, другие - с аэростатов. Оказалось, всё дело в Боге. Он якобы запретил в субботу куда-либо идти или ехать, зато разрешил плыть. Я удивился ещё сильнее, но Лона подтвердила, что в субботу многое нельзя делать, так написано в Торе, а вот плыть можно.
Ещё я спросил, видел ли Хаим на своей базе геликоптеры, способные увезти лошадей. Он ответил, что не видел, но рэб Иегуда говорил, что такой геликоптер прилетит за нами в полдень, а он не лгун. Я не стал спорить, хотя считал рэба Иегуду отпетым лгуном. Попытался выспросить что-нибудь об израильском оружии, но узнал только, что у них есть оружие массового поражения, а вдаваться в подробности Хаим категорически отказался.
- Я есть имеющий последний вопрос, - сказал я, когда стало понятно, что разговор пора заканчивать. - Израиль есть интересующийся Эльдорадо почему?
- Я есть не знающий, - пожал плечами Хаим. - Я есть телохранитель шефа и его супруги. А остальное есть их задача.
***
Хаим побежал в лагерь, Дваш отправился поохотиться, а я стал, опёршись спиной о ствол дерева, и обнял Лону за талию. Она прижалась ко мне, но приставать не стала, понимала, что мне нужно обдумать услышанное. Я вытянул из Хаима довольно много. Самый захудалый аналитик любой разведки разобрался бы в этом за полчаса, и выдал рекомендации, безопасно ли дожидаться транспортного геликоптера. Но мне такой анализ не по зубам. Да, я кое-что понимаю в дворцовых интригах, но они по сравнению со шпионскими - детские игры. Как ни тасовал известное мне, к однозначному выводу прийти не смог.
Почему операцией руководят религиозные фанатики? Операция нужна только им? Или они единственные, кто может справиться? Или им поручили никому не нужное дело, чтобы они не лезли ни во что важное, путаясь под ногами у профессионалов? Или руководство можно доверить только честным людям, а израильские правители считают заведомо честными только трепещущих? У меня нет ответа.
Мы точно знаем, что среди здешних израильтян у трепещущих есть противники, четверых из них я прикончил на берегу пруда Влюблённых. Какая цель у них? Они срывают операцию, но зачем? Чтобы цель не была достигнута? Или хотят довести дело до конца сами? Или им плевать на операцию, а важно убить меня и Лону? Или главное, чтобы не добились успеха трепещущие, а на остальное плевать? И здесь не получалось выбрать что-то одно.
