Он попытался погладить Дваша, тот зарычал, и старик отдёрнул руку. Пёс на него не злился, просто не хотел, чтобы кто попало к нему лез. Что ж, раз пёс считает старика безобидным, значит, такой он и есть.
- Ты есть показывающий дорогу, - сказал я.
- Конечно, тут рядом, давайте за мной, - старик свернул на незаметную лесную тропинку.
Пяти минут не прошло, как мы подъехали к конюшне возле большого деревянного дома. Откуда-то выскочили три дворняги и принялись облаивать Лону, Дваш рыкнул, и они уползли, поджав хвосты. Лона спешилась, и мы со стариком ахнули. Её седло было перепачкано кровью, а сапоги оставляли кровавые отпечатки. Она увидела то же, что и мы, и что-то сказала на родном языке. К концу тирады её лицо залилось краской.
- Дарен, прости меня, - попросила она, отводя взгляд. - Я круглая дура. Совсем забыла!
- Всё есть нормально, Лона, - я уже понял, в чём дело. - Ты есть не отяжелевшая, мы есть знающие точно теперь.
***
Штаны Лоны жена старика пообещала отстирать от крови и до утра высушить. Сапоги вымыли, вода стекала с них заметно покрасневшей. Старик истопил баню, и вода, стекавшая с Лоны, была ещё краснее. Я тоже помылся за компанию, не пропадать же жару и горячей воде, а заодно выкупал Дваша. Лона пыталась заигрывать, но очень хотела спать, так что получалось у неё так себе. Зато я впервые в жизни увидел набедренную повязку для особых женских дней. Не могу сказать, что всю жизнь мечтал на неё взглянуть, но теперь хоть знаю, что это такое. Сказал это Лоне, а она ответила, что рост знаний усиливает печаль, так написано в Танахе. Что ж, теперь ясно, на что смотрел автор Танаха, когда его сочинял.
За ужином Лона была вялой, устала она дальше некуда, но нельзя целый день без горячего. Зато Дваша уговаривать не пришлось, сожрал тазик мясной похлёбки с кашей, а потом ему ещё и кости достались. Старик сказал, что его дворняги всё равно такое не угрызут, а Дваш угрыз очень быстро. До конца ужина Лона не дотерпела - уснула за столом, как недавно граф. Я отнёс её в спальню для гостей, как назвал эту комнату старик. Носить любимую на руках - давняя традиция, но если на руке незажившая рана, это не так приятно, как пишут в любовных романах.
