Пока ехали, задумался, не выдать ли Лону за юношу. Если поблизости нет стражи, путешествующих женщин порой пытаются насиловать, мужчин - куда реже. Лицо не так и сложно лёгким гримом превратить в рожу женоподобного парня. Но что делать с грудью? Никакая кольчуга её не скроет, тут и кираса бесполезна. Грудь роскошная, никто не спорит, но мешает создать мужской образ. Сколько книг я читал, как девушки под видом парней и вокруг света путешествовали, и в армии подвиги совершали! Там у героинь или грудь была маленькая, или они её бинтовали, чтобы она становилась незаметной. Может, у кого и получалось, но я не понимал, как. Это даже если голос не учитывать. Голос у Лоны низкий для девушки, но если так заговорит парень, все будут оборачиваться. Нет уж, пусть остаётся женщиной.
- Ты куда повернул? - с беспокойством спросила она своим низким голосом. -Площадь - прямо! Мы же хотим присоединиться к каравану, или я тебя не так поняла?
- Это есть так. Но я не есть хотящий присоединяться на площади. Площадь есть лучшее место для начала слежки. Лишняя осторожность не есть лишняя сейчас, - заявил я в ответ.
Мы поехали на север, и вскоре добрались до объездной дороги. Её когда-то построили, чтобы пустить мимо столицы транзитный транспорт, но город разросся и перевалил через трассу. С тех пор вокруг столицы наверняка проложили ещё одно транспортное кольцо, а то и не одно. По бывшей объездной мы добрались до международной трассы, что шла на север. На перекрёстке расположились мелкие торговцы мы у них купили овёс для лошадей и немного мяса, перекусить в дороге. Пахло оно аппетитно, но кто знает, хорошо ли его тут коптят, как быстро на жаре оно превратится в протухшую отраву.
Мы пустили коней рысью. Поначалу дорога шла через улицы и парки, потом, в пригородах, улицы сменились отдельными домами, дальше дома исчезли, а парки незаметно перешли в лес. Лона отлично держалась в седле, а я мгновенно отбил об него задницу, но терпел, надеясь быстренько нагнать какой-нибудь плетущийся шагом караван. Как назло, трасса была совершенно пуста, и через пару часов, когда мы остановились справить нужду, а заодно и немного отдохнуть, я даже помыслить не мог вновь взгромоздиться на коня, так болело.
