Учитывая, что из одежды на мне оставался только пояс с оружием и секретными карманами, стало очень интересно, что она подразумевает под неподобающим. Мой детородный орган? Так она смотрит на него прямо сейчас. Неужели ослепла и не может рассмотреть? Или как раз эту часть тела она сочла подобающей, и решила сквозь смущение сообщить эту радостную весть? Нет, наверно, она врёт, многие женщины время от времени врут. А если уверяют, что всегда говорят правду, врут особенно беспардонно.
- Ты есть не хотевшая поднимать тревогу, - напомнил я. - Ты есть хотевшая посмотреть на мой орган, так ли это?
- Нет! Я не могу снять кольчугу! Хотела попросить, чтобы ты мне помог.
- Я есть готовый помочь.
- Может, сначала оденешься? - робко предложила она.
- Ты есть могущая зажмуриться.
Оказалось, звено кольчуги зацепилось за рубашку. Пришлось отложить арбалет, запустить под кольчугу обе руки и там изрядно повозиться. Лона возмущённо кряхтела, а я решил, что при первом же случае надо будет зайти к оружейнику, пусть приведёт кольчугу в порядок.
Перед сном мы поели мяса и сухарей. Когда я их покупал, это почему-то называлось хлебом, но теперь не было никаких сомнений - сухари, и ничто иное. Этой бывшей буханкой запросто можно было проломить чей-нибудь череп не хуже, чем булавой. Впрочем, стоило мне выставить смертельное оружие из-под навеса, и оно мгновенно превратилось в размокший хлеб. Спать легли прямо на мокрую траву, под головы положили вещмешки, а укрылись своим единственным одеялом.
Возбуждённый сверх всякой меры, я забрался под одеяло к симпатичной девушке. Но меня так утомили долгая скачка и внезапный ливень, что я уснул раньше, чем ухо коснулось мешка, заменяющего подушку. Снились мне обнажённые женщины, они пытались меня соблазнить, и по одной, и группами, но у меня так болела задница, что им не удалось даже заинтересовать. Тут появился мой папа, и они с визгом разбежались. Папа спросил, почему я не взял в дорогу палатку. И даже если забыл, мог купить её в столице. Я сказал, что собирался ночевать на постоялых дворах, а не в лесу. А он ответил: всё дело в том, что его сын идиот, и удалился, горестно качая головой.
***
