- Стирка грязной одежды есть неизбежная необходимость, - повторил я, не в силах придумать ничего лучше, и отправился собирать по берегу нашу одежду.
Лона тем временем, прекратив непристойный танец, достала мыло из вещмешка и присоединилась ко мне.
- Стирка - женское занятие, - заявила она. - Но я не против, чтобы ты мне помог.
- Принцессы не есть стирающие обычно. Стирающие есть прачки.
- А я необычная принцесса. Я умею, и мне не в тягость. Тётя Фанни меня многому научила. И стирать, и стрелять.
Кто-то отлично просчитал все мои действия. И то, что доставить чужую принцессу в Эльдорадо поручат мне, и то, что я поеду один. Потащи я с собой взвод спецназа, навыки Лоны в стирке или приготовлении свежеубитой змеи на костре никому бы не понадобились. Но операция банкиров началась не позже, чем десять лет назад, а то и двадцать, когда готовились забросить в Гроссфлюс женщину по имени Ребекка и сделать её принцессой. Двадцать лет назад я был каплей мутной жидкости в теле моей мамы, десять лет назад школьник Дарен спрашивал учителя, почему невозможно построить вечный двигатель, а дядя Баден уже прожужжал отцу все уши, что из меня получится отличный оружейник.
Но как банкиры смогли так идеально всё спланировать? А уж если смогли, как вышло, что мне в руки попали их арбалеты, что их скопировать даже дядя Баден не берётся? Это тоже по их плану, или нет? Я тогда заглянул в Блувштейн-банк, чтобы хоть что-то узнать о Гроссфлюсе, и наткнулся на дуру-клерка, что ни с того ни с сего вызвала охрану. Она действительно дура, или просто сыграла заданную роль?
Так и не разобравшись, случайно ли ко мне попали эти арбалеты, я закончил стирку. Без Лоны это заняло бы куда больше времени, хоть я и стирал бы только своё. Мы пошли в лес развесить всё сушиться, и она смотрела на меня взглядом, призывающим к сексу. Конечно, сегодня мы уже никуда не поедем, здесь и заночуем, и этой ночью наши отношения будут вовсе не дружескими. Я могу контролировать себя, но не настолько же!
Её сердце колотилось ничуть не ровнее моего. И громко, мне даже прислушиваться не приходилось. У нас, горцев, на равнинах слух куда острее, чем у местных - мы привыкли к разреженному воздуху, а в плотном звук расходится лучше. Здесь мы слышим шёпот едва ли не дальше, чем они - крик. Неудивительно, что я первым заметил какой-то странный ритмичный перестук. И сразу понял, что это не к добру.
