- Пока ты в отборе, Шейран не тронет тебя. А потом ты знаешь правила, - отрезал он, но заметил, как глаза девушки сузились в непонимании. Действительно… не знает. – По условиям мирного договора, империя обязана отдавать плату. Но не личных горничных императора и уж тем более не императрицу. Тебя я не отдам, так что ответишь?
Губы Айны приоткрылись, как никогда захотелось поцеловать ее. В конце концов, она его невеста… помолчав, император склонился ниже, но легкого касания было недостаточно. Рывком притянув девушку, Норан дал волю всему, что сдерживал весь этот вечер. Тревоге и беспокойству за невесту, страху, когда он увидел ее в клетке, ревности за этот танец!
Айна вздрогнула, вцепившись в его воротник, ее губы были сладкими, мягкими и податливыми, мелькнуло желание схватить ее и покинуть это место немедленно. Он желал, чтобы вечер закончился не так и не здесь. Желал завладеть ей, обозначить свои права, желал стереть любые возражения, независимо от ее решений.
Дракона опасно держать на привязи слишком долго. Он нуждался в ней, как в глотке свежего воздуха, нуждался в ее улыбке и в ее взгляде, во всем, к чему она могла быть не готова. Первейшим из порывов было показать всем, чья она, и ей самой в первую очередь.
- Расскажи мне все, и стань моей. Не будет ни отборов, ни интриг, ни приготовлений. Расскажи мне, что тебя мучает, - выдохнул он в ее губы.
Он видел, что мучает, и видел, что эльф играет на этом, ведь они мастера видеть суть. Девушка вздрогнула, с трудом вновь обретая почву под ногами. Норан надеялся, что она найдет способ обойти внушения демонов, должна найти. Он не желал больше ждать и не желал рисковать тем, что лишь недавно нашел.
- Просто расскажи.
- Я… - Айна глубоко вдохнула, пошатнувшись. Ее пальцы вцепились в его руки. Неуверенность промелькнула в ее глазах, взгляд обратился сперва к Шейрану, а потом дальше, вглубь зала…
Бледность, окрасившую ее лицо, невозможно было не заметить. Девушка судорожно вдохнула, любые краски покинули ее щеки. Пальцы сильнее вжались в плечи императора; она будто увидела что-то позади, что ее сильно напугало.
И, видимо, не только ее. Всеобщие вскрики и страх прокатились по помещению. Танцующие сбивались с шага, музыканты резко оборвали музыку.
- Ашрея… там Ашрея!!! – поднос выскользнул из рук служанки, она затыкала за спину, и только потом Норан услышал зловещий смех.
Слишком знакомый смех, полный издевки и злорадства, превосходства над окружающими…
- Ты же мертва! - Норан резко обернулся, не ожидая встречи со старым врагом.
Но в зеркале он увидел именно ее. Богиню, темнейшую из всех существующих в этом мире. Ту, которую он желал бы убить снова – и снова. За все, что она сотворила с этим миром…
За все, что сотворила с ним…
Я замерла, не в силах сделать и шага. Еще недавно, казалось, беды наконец-то отступили. Руки императора успокаивали, с ним я позабыла даже о Шейране… забыла, кто я на самом деле.
Но сейчас, читая гнев на красивом лице дракона, я захлёбывалась от понимания: это правда. Он никогда не примет меня. Просто потому, что моя мать – его злейший враг. В темных глазах Норана мелькнула ярость; он ударил магией по зеркалу, но отражение никуда не делось.
- О, в тебе всегда это было… ярость. Ты всегда винил меня, но разве не я позволила тебе вернуться из ловушки ада? Я, это я, твой благодетель…
Шепот богини эхом растекся по залу, он отражался от стен, проникал в уши.
- Разве ты не знал, что я вернусь? Ты истинный дракон, но я богиня. Неужели думал, смирюсь с забвением?
Темная тень скользнула из зеркала. Раздались вскрики, люди и эльфы отшатывались с ее пути. Найдя свою жертву, тень вклинилась в тело молодого эльфа, и тот, исказившись в лице, рухнул замертво.
Трудно описать ужас, охвативший меня. Я впервые видела воочию, на что способны боги… До сих пор встречала Ашрею только во сне. Тогда она угрожала мне, но не другим, а сейчас все казалось страшным сном.
Я будто снова ощутила ледяные пальцы, сжавшие мое сердце, чтобы раздавить его в клочья. Схватившись за грудь, пошатнулась, хмурясь и не зная, что делать.
- Я могу убивать их один за другим… медленно… или быстро… - Женщина клонила голову, и ее черные волосы упали на плечо. В ней, казалось, было что-то змеиное, опасное, как яд кобры.
Под ее взглядом гости приема отпрянули, дружно ахнув; я их понимала. Сама осталась на месте лишь потому, что знала – мне от нее все равно не скрыться. Она пришла за мной.
- Прелесть смерти в том, что больше не умрешь. Тебе не изгнать меня… - Она радовалась своей маленькой победе. Издевалась, упивалась страхом, охватившим помещение.
Я стиснула кулаки, слыша, как сбивчиво и громко колотится в ушах мое сердце. Удар за ударом, все громче и громче: ведь знала, что Ашрея потребует за свое милосердие, как знала, что не смогу отказать.
- Разве что… - Фраза повисла в воздухе зловещей недосказанностью, и Норан, гневно выдохнув, повернулся к отражению богини лицом.
- Чего ты хочешь? – резко потребовал он, на что богиня заливисто рассмеялась.
