Всего за несколько дней из простого задания эта девушка стала для него чем-то большим. Чем-то очень дорогим, чем он не хотел делиться.
Но она не принадлежала ему, и никогда не будет принадлежать. Он это прекрасно понимал. Судьба дала всего несколько дней, чтобы быть рядом и насладиться ее близостью. Видеть, как она хмурится или улыбается, как ее глаза вспыхивают любопытством, а щеки румянцем. Видеть, как ветер треплет ее золотистые косы. Вдыхать запах, слышать дыхание. Охранять ее сон. Заботиться…
Хорошо, что она ни о чем не догадывается. Ни к чему ей все это.
Иногда, особенно по ночам, слушая, как тихонько сопит эндиль, Брент себя спрашивал: а если бы он заранее знал, как все будет, согласился бы на это задание?
И тут же сам себе отвечал: да, потому что другого выбора не было. У этой истории только один конец, и грубый уркх, изукрашенный шрамами, в ней не главный герой.
Боги посмеялись над ним. Поманили видением счастья, которое он никогда не сможет назвать своим…
***
К полудню кони вынесли их на крутой обрывистый берег. Соленый ветер ударил Ринке в лицо, растрепал волосы. Подхватил ее восхитительный аромат и заставил Брента вдохнуть его.
Уркх с трудом сдержал в горле глухой рычание.
Эндиль пахла солнечным светом, луговыми цветами и медом. А ему безумно хотелось уткнуться носом в ее золотистую макушку и дышать, дышать, втягивать в себя этот аромат, как самый драгоценный напиток.
Но он не имел права даже коснуться ее руки.
Наскоро пообедав, они тронулись в путь. Случайно обернувшись, Ринка удивленно округлила глаза.
Брент смотрел мимо нее, на его лице застыло выражение молчаливой муки. Но, поймав ее взгляд, он моментально нахмурился.
– Что ты хотела?
– Узнать, куда мы теперь.
– Вдоль берега до Пролива.
– Это долго?
– К вечеру будем.
– А на той стороне?
– Утром.
– И как мы туда попадем?
– Увидишь.
– Разве мы не заночуем на берегу?
– Нет.
– Почему?
– На это нет времени. Чем быстрее мы пересечем Пролив, тем будет лучше… – он запнулся, потом отвел взгляд и глухо добавил: – Для всех.
Тряхнув головой, Ринка послала лошадь вперед. В душе разливалась обида.
Что ждет ее на той стороне? Кому она там нужна? И кто такой этот загадочный аэр, способный связать клятвой сильного воина?
Столько вопросов терзают ее, столько сомнений! И Брент не делает ничего, чтобы помочь… Только отталкивает сильнее, не давая ни шанса на сближение.
Неужели не видит, не понимает, что ей тяжело?!
Она заговорила, не глядя на него:
– Ты говорил, что у Пролива нас будут ждать. Кто?
– Увидишь.
– Ты даже этого не можешь сказать? Из-за клятвы?
Он не спешил отвечать. Ринка уже не надеялась на ответ, когда все же услышала:
– Зачем спрашиваешь, если сама понимаешь?
Теперь уже промолчала она. Только стиснула зубы сильнее.
Ринка не знала, что с ней. Почему ей так важно, что он скажет? Почему от его голоса сердечко бьется быстрее? Почему кожа покрывается мурашками, стоит только подумать о нем, вспомнить, как он нес ее на руках, вспомнить его терпкий мужской запах – запах можжевельника, дубовой коры и мха…
Почему от его запаха у нее кружится голова?
И почему все чаще перед глазами стоит тот проклятый дуб, выбитый у него на спине?
Недосказанность ее угнетала. Ринка чувствовала пропасть, которую Брент тщательно расширял между ними. И то беспричинное отчуждение, которым он от нее отгородился.
Неужели она так ему надоела? Неужели он так хочет избавиться от нее?
***
К вечеру, как и обещал Брент, они достигли края плато. Отсюда, к покрытому галькой пологому берегу, шла крутая тропинка, поросшая редкой травой. Спуститься вниз было делом нескольких минут, но Брент, молчавший последний час, внезапно заговорил:
– Остановимся здесь, передохнем. Проголодалась?
У него был странный голос, глухой, несвойственный ему. Словно мужчину что-то мучило.
Ринка удивленно глянула на него, но спорить не стала. Ей тоже хотелось задержать этот момент. Что-то подсказывало: там, внизу, все изменится. Она уже не будет собой, она станет кем-то другим. От этой мысли по телу разбегался озноб, а внутри становилось пусто и холодно.
Приняв молчание за согласие, Брент спешился и расседлал лошадей. Не разводя костра, достал последние лепешки, уже зачерствевшие, последний кусочек жареного зайца, добытого день назад.
Ринка сидела на кочке, устремив глаза на свинцово-серую гладь, простиравшуюся до самого горизонта.
– А море совсем не такое, как я представляла, – произнесла едва слышно, когда Брент сунул ей в руки еду.
– Это не море. Всего лишь Пролив между человеческими землями и Эльвериоллом.
– Все равно. Я думала, море синее-синее, с огромными волнами, с пенными гребнями. А оно серое, гладкое…
– Оно не всегда такое. Море может быть очень обманчивым и коварным. Не стоит доверять его спокойствию.
– Как и тебе? – она откусила кусочек и подняла на Брента вопросительный взгляд. – Ты тоже как море?
– Нет. – Тот усмехнулся и покачал головой. – Я хуже.
