– В Луннаре отец оставил признание. Оно адресовано мне. Он не отрицает своей вины, но называет герцога Тессиля сообщником.
Всего на мгновение Рив утратил самообладание. Всего на мгновение он ослабил волю, и застарелая боль вырвалась на свободу, пронзила сердце ядовитой иглой, заставила лицо исказиться в отчаянии.
– Алиэрн… – в голосе регента Ринка услышала неприкрытую муку. – Я… я должен это увидеть.
***
Они примостились на камнях возле ручья. Ринке пришлось пять раз активировать камень и пять раз просматривать запись вместе с Ривом и Брентом. За это время она выучила каждое слово отца, его интонацию, мимику, взгляд, наполненный мрачной решимостью. И каждый раз ее сердце сжималось от боли, а глаза наполнялись слезами. Только усилием воли она не дала себе разреветься.
Хватит, время плача прошло. Рив прав, она герцогиня – единственная наследница древнего рода, что испокон веков был опорой королевской семье. Когда-то ее отец совершил ошибку и заплатил за это своей головой. Но ей даровали жизнь. Пора возвращать долги.
Мужчины смотрели запись молча, без единого звука. Хмуро, сосредоточенно.
Брент то и дело сжимал рукоятку меча с такой силой, что белели костяшки пальцев. Сквозь угрюмые черты его лица проглядывала холодная ярость.
Лицо регента превратилось в ледяную маску. Ни один мускул не дрогнул за все это время, только глаза горели жутким огнем.
– Хватит, – сипло выдохнул эльф, когда запись закончилась и Ринка собралась активировать ее в шестой раз. – Достаточно.
Мужчины переглянулись, потом, не сговариваясь, поднялись. Но ей очень не понравилось выражение на их лицах.
Забывшись, девушка удержала регента, схватив его за рукав:
– Что вы собираетесь делать?
– Нужно проверить кое-что, – деревянным тоном ответил Лиатанари. Отвел глаза в сторону и пояснил: – Эта запись будто сняла какой-то барьер. Теперь я понимаю, что тот, кого я столько лет считал побратимом и ближайшим соратником, возник из ниоткуда. Тессили – один из семи герцогских родов, но никого из них нет при Дворе, кроме Дюка. Он никогда не говорил о своей семье, о родителях, братьях или сестрах. Никогда не навещал родовой замок. Он вообще ни разу не покидал Луаризель за последние шестнадцать лет.
Лицо регента передернули гнев и вина. На щеках заиграли побелевшие желваки.
– Именно он внес предложение закрыть столицу для всех, кроме эндиль и смертных. На тот момент это ограничение казалось мне обоснованным и разумным. Но теперь… – испытывая мучительный стыд, он запустил пальцы в волосы, – теперь могу объяснить свою покладистость только магическим наваждением.
Вскинув голову, он глянул на Ринку, потом на Брента, и его лицо исказилось от муки:
– Только уркхи и темные эльфы могут отследить источник проклятья по нити, которой привязана к нему жертва. И Дюк приводил магов илитиири. Самых сильных магов. Но никто из них не смог нам помочь.
– Кажется, теперь я понимаю, почему, – рискнула прошептать девушка. – Не удивлюсь, если это он подбросил некроманту платок моего отца.
В ее голосе сквозила такая горечь, что Брент не сдержался. Притянул к себе, обнял, и Ринка зарылась носом ему в грудь, глуша предательский всхлип.
Рив даже не заметил этой вопиющей фамильярности. Его занимали собственные мысли, затопившие голову бурным потоком. Так долго жить под влиянием чар и в упор не замечать очевидного! Почему не увидел, не почувствовал? Почему проглядел опасность? Расслабился, доверился «другу». А друг оказался ядовитой змеей.
– Но зачем?! – он подавленно огляделся. Вокруг еще царил ночной полумрак, но зарождающаяся на востоке заря уже окрасила небо над лесом в розовый цвет. – Зачем ему это?
– Думаю, стоит спросить его самого, – хмуро ответил Брент.
Их взгляды столкнулись. Пару минут мужчины смотрели друг другу в глаза, и Ринке казалось, что они не просто молчат. Она чувствовала напряжение и какую-то связь, возникшую между уркхом и его хозяином. Неосязаемую, но при этом реальную.
Наконец, эльф выдохнул сквозь сжатые зубы:
– Я открою проход. Прямо во дворец. Но в комнату эльканэ вы должны войти сами, взломать охранные чары Танатаэля не могу даже я.
– Брент? – Ринка вопросительно посмотрела на уркха. – Что ты задумал?
– Эльканэ, – сухо пояснил тот. – Если источник проклятия рядом, я учую его. Если это Тессиль, – он замолчал и сделал вполне говорящий жест, сжав кулаки и провернув их один над другим, словно сворачивая невидимую шею.
– Нет! – процедил Рив. – Он мне нужен живым. Идем.
Он поднял руку и рубанул, рассекая воздух, ребром ладони. Рубиновый перстень на его пальце сверкнул яркой звездочкой, и за ним протянулась алая полоса.
На глазах изумленной Ринки полоса стала ярче, расширилась, разрезая пространство. Превратилась сначала в сияющую прореху, а затем в овальный проход высотой с человеческий рост. По его краям трепетали языки белого пламени.
– Не бойся, – шепнул Брент ей в макушку и подтолкнул. – Только закрой глаза!
Ринка нервно кивнула. Сама-то она об этом забыла! Свет порталов не обжигает кожу, он слепит глаза. Кому, как не ей, это знать?
