– Но Константин меня, признаюсь, удивил. Я знал, что он писатель и умелый костоправ – сам у него лечился. Но то, что Чернуха замечательно поет, еще танцует, я не ожидал. Он очень скромный парень. Сказал «попробую», а тут такое выдал! Пел на английском языке, да так красиво! Я бы еще послушал: и Константина, и Карину. А вы?
– Да! Да! – снова закричали в зале.
Пришлось им выступать на «бис» – соло и дуэтом. Вновь аплодисменты… Наконец концерт закончился, и зрители ушли.
– В восемнадцать – танцы, – напомнила ему Карина, когда Кир обесточил аппаратуру. – Надеюсь, не забыл? Для нас еще не кончилось.
– Буду, разумеется, – ответил Кир. – Мать отвезу домой, поем там и вернусь.
– Я тоже пообедаю, – согласилась девушка. – Ты приезжай к семнадцати, определимся, какую музыку им ставить.
– Договорились, – Кир кивнул.
Дорогой мать спросила:
– Што у тябе з Карынай?
– Поем с ней вместе и танцуем, – отозвался Кир. – Сама же видела.
– Ты ёй падабаешься.[7]
– С чего ты взяла? – удивился Кир.
– Бачу,[8] – мать усмехнулась. – Хилицца[9] к табе девка. А ты к ёй?
– Не знаю, мама, – признался Кир. – Она мне нравится. Красивая, веселая.
– И чесная, – сказала мать. – Мужыков к сабе ня водзе.
– А ты откуда знаешь?
– Дык яна живе у Федаравны, санитарки ФАПа. Кали б каго вадзила, мне б Федаравна и сказала. Мы з ёй дружым. Гэта ж дзяревня, сын…
В последующие пять минут Кир многое узнал о девушке. Сама она из Бреста. Отец ее, горячий армянин, служил там срочную и встретил мать Карины. Влюбился, пара поженилась, но брак со временем распался. Айк захотел вернуться в горы, жена не согласилась, поэтому и развелись. Карине тогда был всего лишь годик. Мать снова вышла замуж, и в этот раз – удачно. Новый муж, водитель-дальнобойщик, не только принял падчерицу, как родную, но и не чаял в ней души. Хотел удочерить, но армянин не дал согласия. У Карины есть сводный брат, но он пока что школьник. Отчим много зарабатывает, везет из-за границы дефицит, поэтому Карина так хорошо одета. Пальто с воротником из норки, такая ж шапка, платья и прочая одежда. Все дорогое, импортное. К примеру, черные колготки – таких здесь не купить.[10]
«Надо же! – подумал Кир, а он не обратил внимания. Нет видеть – видел, но не подумал, что колготки – это жуткий дефицит.
– Яе не раз звали замуж, – продолжала мать. – Но девка не пашла. И правильно: за кого ёй в дзяревне выхадзить? За механизатора? А ты ёй годны. Так что жанись.
От неожиданности Кир едва вписался в поворот.
– Сама же говорила, что абы кого мы жены не возьмем, – ответил матери.
– Яна жа медик, як ты, – решительно сказала мать. – Пригожая и чесная. Жаною доброй будзе.
– Мне Карина говорила, что собирается учиться в медицинском институте, – Кир попытался соскочить. – Куда ей замуж?
– Чаму б и не? – не отступилась мать. – Што, нельга замужем вучыцца в инстытуте? Кватэра у тябе ёсць, живи и радуйся. А то найдзешь сабе якую прашмандовку у гэтым Минску. Карина – девка добрая.
– Подумаю, – ответил Кир.
– Тольки нядолго думай, – мать покачала головой. – Такая ждать не будзе. Звядуць.
Дома, после того оба пообедали, мать полезла в шкаф, достала из него полиэтиленовый пакет с рисунком из букета роз, засунула в него конфеты в коробке с надписью «8 марта», бутылочку вина и батон копченой колбасы. Все – и в том числе пакет – из подношений пациентов. Здесь почему-то ценили такие вот пакеты, которые везли из-за границы, и ходили с ними, словно с сумочками, тем более что ручки есть.
– Вось, адвязешь Карине, – сообщила сыну, отдав ему пакет. – Поздравишь с восьмым марта.
– Цветов бы где достать, – почесал в затылке Кир. – Сам собирался девушку поздравить, но их в деревне не найдешь.
– Што гэтыя цвяты! – не согласилась мать. – Их есть ня будзешь. А гэта – падарунок!
В клубе Кир отдал девушке пакет.
– С праздником Восьмого марта! – сказал, слегка смущаясь. – Это тебе подарок, мама собирала.
– Ой, здорово! – девушка заулыбалась. – Люблю подарки. Так, что там? Конфеты, колбаса, – она хихикнула. – Заботливая твоя мама. Вино…
Достав бутылку, Карина рассмотрела этикетку.
– «Черные глаза»? Десертное, Анапа… Такого никогда не пила.
– Я тоже, – Кир развел руками.
– Сегодня и попробуем, – сказала девушка. – Спасибо тебе Костя! И твоей маме.
– Ты ей понравилась, – ответил он. – Очень тебя хвалила.
Теперь смутилась девушка.
– Давай проверим записи и аппаратуру, – сказала, отвернувшись.
Они занялись делом. Карина отобрала бобины с записями для магнитофона, пластинки с танцевальной музыкой. Их разместили на столе, который Кир притащил из комнаты за сценой.
– Вот в таком порядке будешь ставить, – Карина протянула помощнику листок. – Ребята каждую мелодию вдобавок называли, но для тебя необязательно. За исключением белых танцев – их объявлять положено, поскольку девушек на танцах всегда немного больше, им надо дать возможность пригласить кого-то. Справишься?
– А почему не ты их будешь объявлять?
