– Мы связались с аэропортом Сургута, и запросили данные о пассажирах рейса, – ответил тот. – Ведь как-то террористы пронесли оружие на борт! В аэропорту вспомнили, что на этот рейс садились музыканты, которые несли футляры с инструментами – скрипка, баян и виолончель. Музыкантов было трое. Они попросили оформить инструменты как ручную кладь, поскольку опасались, что грузчики их повредят. Пассажирам пошли навстречу. Скорей всего в инструментах и было спрятано оружие, возможно – бомба. По данным регистрации определили личности, – сотрудник КГБ подал Карпухину листок. – Вот эти двое ранее судимые, один и вовсе значится как особо опасный рецидивист. Третий по картотеке не проходит, возможно, судимостей не имеет. Выходит – «музыкантов» всего трое.
– Трио лучше, чем квартет, – сказал майор и посмотрел в бинокль.
Рядом с бортом на бетонке лежали два неподвижных тела. После приземления в аэропорту бандиты выбросили трупы через второй выход лайнера как доказательство серьезности их намерений. Трупы забирать запретили, и пригрозили периодически убивать заложников, если не удовлетворят их требования – дозаправка самолета и два миллиона долларов наличными…
– Когда в последний раз вы с ними говорили?
– В ноль сорок восемь, – ответил офицер, глянув на циферблат часов.
– И что?
– Нервничают. Угрожают расстреливать заложников. Мне удалось их успокоить, сказав, что собрать два миллиона долларов наличными не так-то просто. Во-первых, банки все закрыты, а, во-вторых, ни в Сочи, ни и Краснодаре столько валюты не найдется. Доллары доставят спецрейсом из Москвы. Просил их отпустить детей, и даже предлагал их заменить собой – категорически отказались. Подозрительные сволочи!
Вновь бинокль направлен на кабину – бандит очередной раз внимательно осматривает стоянку. Карпухин перевел оптику на КВС и заметил приоткрытую форточку пилота. Это очень хорошо, так как все выходы, включая аварийные можно открыть снаружи, а форточку в кабине – только изнутри. Успеют ли бойцы нейтрализовать террориста в кабине? Майор припомнил расположение снайперов и, нажав «передача» на рации, сказал:
– Сверчок-три, ответь первому.
– Сверчок-три на связи, – раздалось из рации.
– Террориста в пилотской кабине видишь?
– Только частично, пилот его закрыл. Если он откинется на спинку – террориста достану гарантированно.
– Понял тебя, Сверчок-три. Жди команды на открытие огня.
– Принял, первый.
– Как бы с пилотом связаться? – произнес вслух Карпухин.
– По азбуке Морзе, – подсказал дежурный диспетчер. – Пилоты ее знают. Можно освещением поморгать.
– Тогда моргните, чтобы привлечь внимание пилота. Передайте чтобы он… – майор на мгновение задумался, – к примеру, потер нос, а потом – виски, если принял сигнал.
Свет в КДП замерцал, и все в помещении всмотрелись в кабину ТУ-154. Пилот немного помедлил и поднял руку, потер нос, затем виски. Карпухин показал диспетчеру большой палец и сказал:
– Передайте следующее – все будет хорошо. Как услышит два быстрых удара в триплекс – пусть вожмется в спинку кресла.
– Спасибо за помощь, Владимир Николаевич, – поблагодарил Карпухин офицера КГБ, когда пилоту морганием передали информацию и увидели подтверждение – пилот потер виски.
Майор взял рацию, нажал «передачу» и сказал:
– Внимание группа! Террористов трое. Один в кабине, двое между салонами. Вооружение – обрез и два пистолета. Имеется взрывное устройство. Группе выдвинуться, занять позиции, и доложить о готовности! – скомандовал в рацию Карпухин, и вновь поднял бинокль.
Спецназовцы плотной группой быстро двинулись к лайнеру с шестью авиационными стремянками. Две приставили к двигателям, четыре прокатили под самолетом к выходам из салона. По двигателям группа бойцов забралась на самолет. Затем две стремянки сдвинулись под двигатель у крайних аварийных выходов. На площадках стремянок застыли в готовности по три спецназовца. Тем временем бойцы распределились по остальным аварийным проемам и спец-ключами сняли блокировку с рычагов открытия люков и слегка их повернули. Рычаги салонных дверей сдвинули, и накинули на них троса, чтобы быстро распахнуть. В носовой части группа приготовилась проникнуть в кабину пилотов.
– Сверчок-один готов, – доложил снайпер правого борта. – Сверчок-два готов, Сверчок-три готов, Штурм-один готов…
Когда все группы доложили о готовности, Карпухин вдруг ощутил в груди тревогу, предчувствуя, что операция по освобождению заложников будет с неприятными последствиями. Три вооруженных террориста с бомбой… Потери точно будут, вопрос лишь – сколько?
Ни он, ни прочие участники событий не видели, что над КДП завис как будто сгусток темноты. Вверх люди не смотрели…
***
Карагин, командир захваченного «Ту», сидел возле открытой форточки кабины самолета, вдыхая горный, свежий воздух, который нес к морю бриз. Террорист, сидевший в кресле второго пилота, разрешил ее открыть, поскольку сам страдал от духоты. В салоне вовсе ад. Кондиционеры не работают, и пассажиры чувствуют себя как в бане. Но приоткрыть хотя б немного двери в самолет, чтобы салон проветрить, террористы запретили. Гады!
