– Из Минска, – сообщил Самойлов. – Узнали там о вашем сыне.
– Ён у мяне разумны, – кивнула женщина. – Здалеку людзи едуць. И вам паможа, не хвалюйтесь.[5]
Беседа завязалась. Мать с генералом разговаривали, Семенов слушал, поражаясь, как начальник спокойно и, как будто, между прочим, вытягивает из женщины информацию о фигуранте. Ей явно льстило внимание столичного начальника, поэтому охотно рассказывала о своем Косте: какой он умный и заботливый, талантливый, культурный, как уважают его люди. Поведала, как он попал под молнию, после чего и начал слышать, потом – и говорить. Что стал писателем и учится в Москве. Было видно, что сыном женщина гордится.
Тем временем из комнаты, где принимал больных Чернуха, выходили пациенты. Давали деньги матери и, поблагодарив ее, прощались. Настала очередь Самойлова – он стал последним из больных. Встав, генерал проследовал за дверь, где и увидел фигуранта. Тот сидел на стуле возле застеленной покрывалом широкой лавки и встретил генерала любопытным взглядом. В его глазах мелькали искорки веселья, и Самойлов внезапно осознал, что фигурант прекрасно знает, кто он и зачем приехал. От неожиданности Самойлов растерялся и выдавил: «Здрасте!»
– И вам того же, – улыбнулся фигурант, – присаживайтесь! – он указал на лавку после чего добавил: – Спина, как вижу, вас не беспокоит.
– С чего вы так решили? – Самойлов удивился.
– Так по походке видно, – пожал плечами фигурант. – С больной спиною так не ходят. Чем обязан?
– Мы могли б поговорить? – спросил Самойлов, понимая, что намеченная им линия поведения сломалась безвозвратно. – Пожалуй, я представлюсь. Генерал-майор центрального аппарата КГБ Советского Союза, Самойлов Никодим Иванович. Вот мое удостоверение.
– Целый генерал! – притворно восхитился фигурант. Самойлов понял, что он его ни капли не боится, и это было странно. – Так чем обязан, Никодим Иванович?
– Не знаю, как сказать, – замялся генерал. Чтобы собраться с мыслями, полез в карман и вытащил серебряную фляжку. – Коньяк, армянский, «Двин». Хотите? – он протянул ее Чернухе.
– Спасибо, я не пью.
«Подумал, наверное, что я туда чего подсыпал», – решил Самойлов. Пожав плечами: мол, была б честь предложена, он отхлебнул из фляжки. Ароматный и мягкий, несмотря крепость, напиток пробежал по пищеводу после чего согрел желудок изнутри. А вслед за ним пришло спокойствие. Самойлов понял: врать не нужно.
– Мы предполагаем, Константин Васильевич, – сказал, убрав в карман серебряную фляжку, – что вы агент инопланетной цивилизации. Есть основания так думать.
– Какие, например? – спросил Чернуха с интересом.
Самойлов понял, что он ничуть не удивлен подобным обвинением и просто любопытствует. Вздохнув, он перечислил все, что рассказал ему Семенов.
– Неплохо поработали! – заметил фигурант. – Но вы ошиблись: ничей я не агент.
– А кто же? – расстроенно спросил Самойлов. И тут Чернуха удивил.
– Я Робинзон. Читали эту книгу?
– Ее читали все, – ответил генерал и тут же встрепенулся: – Хотите мне сказать?.. Вы сами?..
– Вот именно. Я прилетел с другой планеты.
– Но это невозможно! – воскликнул генерал. – Константин Васильевич Чернуха родился в Белоруссии. Здесь рос, учился и работал в поликлинике. Все это установлено.
– Константина убила молния летом 1980-го на пути к деревне. Это заметил дрон-разведчик, тот самый самолетик, который помешал водителю наехать на меня в Москве. Он приземлился и выпустил из трюма медицинский робот. Тот запустил парнишке сердце и дыхание, после чего пересадил ему имплант с моим сознанием – иначе б Константин не выжил. В итоге вышел симбиоз двух личностей: землянина и представителя инопланетной цивилизации.
– Но почему у робота был ваш имплант? – спросил Самойлов, мгновенно вычленив из услышанного главный пункт.
– Там, наверху, я умер, – Чернуха указал на потолок. – В моих мирах была война, шло грандиозное сражение космических флотов, Республика, которой я служил, в нем потерпела поражение. Не став сдаваться победителям, я угнал космический разведчик и отправился в открытый космос. Так оказался в Солнечной системе. Но я был стар и болен, сам вылечить себя не мог, смерть была неизбежна. Тогда искусственный интеллект, по-вашему – кибернетический разум корабля, предложил мне перебраться на планету, вживив землянину имплант с моим сознанием. Рискованная операция и даже уникальная; в моих мирах с ней только начали работать. Там есть ряд условий. К примеру, реципиент к моменту пересадки должен быть мертв, но не окончательно, чтобы его сознание не воспротивилось вселенцу, иначе он сойдет с ума. Вероятность один к ста, но мне повезло – пересадка и слияние прошло успешно. А с Костей мы поладили, ведь он стал говорить и слышать, а знает больше ваших академиков.
Чернуха улыбнулся.
– А кем вы были там, в своих мирах? – спросил Самойлов.
– Я медик-инженер второго ранга. По-вашему, подполковник медицинской службы.
– Вы врач?
