– А кто их спросит? ГАИ сюда заглядывает два раза в год – на посевную и уборку. Проверяет водителей и технику. Вот если в райцентр поедешь, тогда права нужны. Но как научишься водить, мне скажешь. Я позвоню в район и выдадут тебе права. Понятно?
– Да.
– Тогда я ухожу. Семеновна, спасибо.
Председатель встал, накинул куртку и вышел. Через минуту за окном послышался чуть различимый шум мотора. А мать тем временем поставила на деревянную подставку сковородку со шкварками, плеснула в горячий жир сметаны и примостила рядом блюдо с теплыми блинами. Кир взял один, сложил конвертом и обмакнул в домашний соус. Откусил и аж зажмурился от удовольствия. Как вкусно!
– Сто грамм налить? – спросила мать. – Машину треба замочить.
– Не нужно, – отказался Кир. – Чего ее мочить – и без того поедет.
– Хай так, – не стала спорить мать. – В субботу, значица, поедешь в ФАП. В нядзелю[3] адвязешь мяне у царкву.
Кир чуть не подавился. Не зря он не хотел машину. Теперь припашут. Но поздно – «запорожец» во дворе стоит…
***
В ФАП Кир отправился на «запорожце». Прав оказался председатель: научиться управлять автомобилем не сложно, тем более, инженеру из Обитаемых миров. Тут главное плавно отпустить сцепление и одновременно притопить педаль акселератора. Подгазовать, как говорили здесь. Назавтра, встав на рассвете, Кир и попробовал водить. Системник подсказал порядок действий, Кир сел в автомобиль, завел мотор, и, дав ему прогреться, потихоньку задом выбрался на улицу. Неспешно прокатился до околицы, там развернулся и – обратно. Убедившись, что у него неплохо получается, сгонял в соседнюю деревню. Четыре километра по лесной дороге «запорожец» преодолел легко, спокойно выгребая по заснеженной грунтовке. В селе Кир развернулся и вернулся в свое Заболотье – туда уже стекались пациенты.
Дни после возвращения из Минска он занимался позвоночниками, в субботу – тоже, завершив прием к четырнадцати. Неспешно пообедал, сел в «запорожец» и отправился в Октябрьское, где находились ФАП, правление колхоза, клуб и магазин. Село большое. До революции называлось Жиросперы, но большевики его переименовали, как многие деревни в Белоруссии. И, к слову, поступили правильно, поскольку зачастую прежние названия слух не ласкали. Как вам Гибайловичи, или, к примеру, Блошники? Вот спросят где-нибудь тебя: откуда родом? И что ответишь?
Только теперь Кир оценил удобство от владения машиной. Не будь ее, он топал бы пешком четыре километра по снегу и морозу. Потратил бы на это час. Вдобавок ветер нес колючие снежинки – пришлось бы поднимать повыше воротник и прикрывать лицо ладонью. А так в тепле он проскочил дорогу за четверть часа. Затормозив у ФАПа, Кир заглушил мотор и выбрался наружу. Закрыв автомобиль, поднялся по ступенькам просторного крыльца и потянул за ручку двери.
В приемной не было ни души. Скамьи для пациентов пустовали: их или уже приняли, или больные в этот день не приходили. Скорей, что первое. У местных было принято вставать с рассветом и заниматься неотложными делами, включая посещение врача. Это у Кира прием обычно начинался позже, что и понятно – пока к нему доедешь… А здесь, как видно, кончились больные. Кир подошел к двери с табличкой «фельдшер» и, приоткрыв ее немного, заглянул. Открывшаяся картина впечатлила. Спиной к нему стояла девушка в светлой блузке и в широкой юбке из шотландки до колен. Густые волосы укрыли плечи, достигнув поясницы. Девчонка занималась странным делом: упершись ручками в бока, махала ножками над спинкой стула – поочередно, правой, левой…
Кир потихоньку просочился внутрь и замер у порога, не в силах оторваться от приятной сцены. От махов юбка задиралась, показывая ноги незнакомки почти до паха. И ножки эти вызывали восхищение – точеной формы, узкие в колене и лодыжке. Обтянутые черными колготками, они мелькали в воздухе, что не мешало их детально рассмотреть. Кир так увлекся, что забыл о времени.
Как видно, незнакомка почувствовала его взгляд, поскольку махи прекратила и повернулась к двери. У Кира будто бы остановилось сердце. На него смотрели огромные глаза под длинными ресницами, голубые, как небо летом в ясный день. Хотя, скорее, васильковые. Овальное лицо с чуть смуглой кожей, немного длинноватый носик с едва заметною горбинкой, четко очерченные карминовые губы и упрямый, узкий подбородок. Все это он впитал мгновенно, внезапно поняв, что видит редкую красавицу.
– Что вы тут делаете?
Красавица насупилась, атласный лоб ее прорезала морщинка.
– Любуюсь, – искренне признался Кир.
– Вас не учили, что прежде, чем войти, положено постучать?
– Учили, – Кир принял покаянный вид. – Но я забыл науку. Извините.
– Вы на прием?
– Нет, я здоров. Прислали к вам помощником.
– И кто же?
– Николай Егорович. Сказал, что нужно вместе подготовить вечер к празднику восьмого марта. Ведь вы Карина?
– Да. А вы?
– Константин Чернуха, писатель из деревни Заболотье.
– Тот самый шарлатан, который лечит спины? Ну, якобы.
– Так сразу шарлатан, – Кир сделал вид, что он обиделся. – Я, между прочим, медик, ваш коллега.
