- Ну-ну, - сказал я с сомнением, бросил взгляд на бесстрастное лицо Влада (ох, лучше бы его никто не вздумал кантовать!), и пошел по вымощенной тротуарной плиткой дорожке к хате, где на высоком крыльце меня уже ждал Остап Гнатович.
- Шоб мине лопнуть! - воскликнул он, благожелательно улыбаясь в длинные казацкие усы. - Чи мои очи брешуть, чи это правда? Ей богу, Стасик! Ну, здорово, казак!
Мы обнялись.
Нужно сказать, что я не готов был к такому бурному изъявлению чувств, а потому немного замешкался и не успел напрячь мышцы. Объятья Остапа Гнатовича были сродни тискам матерого удава. У меня даже кости затрещали.
- Э-эй, Ос-с…стап Гна-а…атович! Отпусти, задавишь!
- Вот молодежь нынче хилая пошла! - Довбня разжал свои клешни и довольно ухмыльнулся. - Шо за времена? Ну, чого за бокы держишься? Не горюй, до свадьбы усё заживет… як на тому цуцыку. Пойдем у садочок, по чарке выпьем. А то сижу здесь як сыч в дупле. Шо поробыш… пенсионер…
Ага, пенсионер… Дедушка - божий одуванчик. Старичок-боровичок. Интересно, сколько под ним ходит хуторской братвы?
Точно роту можно собрать. Конечно, это пожиже, чем было у его однофамильца батьки Махно во время Гражданской войны, однако тоже впечатляет.
Удивительно, но стол в саду уже был накрыт. Или Остап Гнатович кого-то ждал, или это у него было такое правило - завтрак плавно переходил в обед и заканчивался поздним ужином.
Порядок как в домах римских патрициев…
- Ну сидай, сидай, в ногах правды нэма. Сальцэ сам солил, попробуй. Ковбаску с села привезли, из-под Полтавы… очень пользительная. Добра ковбаса. Во рту тает. Настоящая, нэ в крамныци куплена. А горилочка… ух! Это меня греки азовские побаловали. Старые кореша. Чача называется. Из винограда. Вкус - як губы у панночки. Выпьешь - и не идешь, а летишь. Отака гарна вещь.
Остап Гнатович выглядел как настоящий запорожский казак - лысая и круглая, словно бильярдный шар, голова с небольшим чубчиком едва не на макушке, пышные седые усы, вышитая льняная сорочка и широкие синие шаровары от спортивного костюма.
Он даже люльку курил; наверное, чтобы подчеркнуть это сходство.
«Поихав бы на свою Украйну-неньку, - жаловался он как-то мне, - но шо мне там робыть? Там своих хлопцев до биса. Усё поделено и схвачено. А хочется весной послухать, як хрущи гудуть… а небо над стэпом якэ… як крыныця без дна. Ой, мама моя родная! Но я свой заповит напысав: як умру, то шоб отвезлы меня в тэ село, где жили мои деды-прадеды. От тягнэ мэнэ туды, хоч убый…»
- Да ты пей, пей, не сумлевайся, не отравлено… Ха-ха-ха… Помидорчик бери, бочкового посола. Со своей грядки. А цэ гусьок, еще утром в пруду плавал. Вин трохы охолов… та цэ ничого. Такэ гарнэ мясцэ можно исты и холодным. Закусывай, закусывай…
Нужно сказать, что Остап Гнатович не соврал ни на йоту. Азовская чача была просто потрясающей, не говоря уже о сале и колбасе.
Как жаль, подумал я с огорчением, что таких деликатесов ни в каких магазинах не найдешь. Любой сорт дорогой колбасы по вкусу напоминает мыло. А если еще узнать, как и из чего ее делают…
Что касается водки, то здесь вообще полный атас. Берешь бутылку и не знаешь, доживешь, выпив ее, до утра или нет. Такую лабуду бодяжат, что ею только тараканов травить можно, а не употреблять внутрь. Мрак…
- Ну, шо там у тебя стряслось, а, Стасик? - спросил мой визави, когда мы приняли на грудь по паре рюмок и закурили.
- Остап Гнатович, я весь делах. И сейчас работаю. Нужна ваша творческая помощь.
- Оцэ так… Шо ж я тебе могу, старый пень, помочь? Уже и ноги плохо ходят, и голова як макитра - пустая…
- Не прибедняйтесь, Остап Гнатович, здесь все свои.
- Ха-ха… Умеешь польстить старику, умеешь. Ну давай, звони.
- Мне нужно отыскать на Хуторе одну девицу.
- То ты хочешь, шоб я взяв ноги в руки…
- Остап Гнатович, ваши возможности мне известны не понаслышке. Вы уж извините за прямоту. Вся надежда на ваших пацанов. Глаза у них соколиные.
- Шо есть, то есть… А яка вона, можешь карточку показать? Можэ я цю дивку знаю.
- Возможно. Хотя… вряд ли.
- Чого ни?
- Она не местная.
- А… Ну цэ инша справа.
- Вот ее фотография… - Я положил перед Довбней увеличенный снимок Дженнифер.
Его нам дал Рыжий. Дженнифер стояла на фоне статуи Свободы и несколько натянуто улыбалась.
- Так вона и по заграницам шастает? - спросил Остап Гнатович.
- А кто сейчас не шастает? Демократия…
- Сурьезная девка, - прокомментировал снимок Остап Гнатович. - Но я с нею не встречался.
Да уж, куда серьезней… Это мина замедленного действия. Думаю, что твоих, Остап Гнатович, крутых охранников, которые стоят на воротах, она гоняла бы как бобиков.
- Помогу я тебе… если смогу. Петро! - позвал он кого-то.
Петро появился, словно из-под земли. Ах, старый хрен! Даже мне не верит, хотя к его делишкам я не имею никакого отношения. Наверное, в кустах еще человека два-три сидят со стволами.
- Петро, позвони Миколе, хай пришлет ко мне домой своих хлопцев. Всех! Понял?
- Да, батьку, понял.
- И шоб быстро!
- Зробым…
