Впрочем, как не умел разводить сады, строить "теплячки", покупать в городских лавках пряники, дышащие сахарным теплом, конфеты, яблочные тянучки, сережки, колечки, шарфики и прочую малоинтересную белиберду! Как не умел угадывать малейшие желания взбалмошной, переменчивой девчонки, беспокоиться, понравился ли той завтрак, не утомила ли прогулка… Всё так же пугают ли Невесту шрамы на его лице, всё так же отвратителен ли он ей?
— Я буду любить тебя, Амелла, — шептал нейер, оглаживая ладонями бедра и живот Невесты — Ты уж как хочешь, а я… буду.
"Да! — хотелось выкрикнуть и ей — Я тоже!"
Так и желалось ответить ему, однако же сильные, жесткие пальцы, тревожащие теперь женскую суть, не оставляли даже и малейшей возможности что — то говорить, делать, думать…
Кончик языка, задевший ноющий от прилива крови маленький, кожистый комочек, вообще свел с ума. Амелла резко дернулась, пытаясь свести бедра и тихо застонала.
— Нееет, не уходи! — шипнул Дангорт, крепко сжав ноги Невесты и устроив их на своих плечах — Ещё не всё.
И, погрузив язык в текущую, ждущую суть, сам чуть не спятил, вдохнув аромат настоящего женского желания и самой жизни!
— Сладкая, — выдохнул, целуя нежные складки и подводя ладони под упругие ягодицы — Тебе нравится, я вижу? Нравится, когда тебе вылизывают? Ну ка, скажи.
Ответом был протяжный, глухой стон. Тело девушки выгнулось и дернулось несколько раз.
— Попроси, — велел, усмехаясь и дразня её пальцем — Ты снизу такая маленькая, сладкая, карамельная… моя!
Сам уже невыносимо страдая от рвущей напряженный член боли, всё же решил поиграть и с девчонкой, доставляющей ему эту боль, и с собственным терпением.
То погружая, то вынимая палец из пульсирующей ложбинки, припадал к ней губами, входил языком так, как входил бы собственной, ноющей и закаменевшей теперь плотью.
— Нейер Дангорт, — всхлипнула Амелла, прикусывая свои пальцы — Не мучайте меня! Это слишком… слишком!
Резко прекратив то, что невыразимо нравилось им обоим, прикрикнул:
— Как меня зовут, Мелли?
— ДЕЙРИЛ! — взвизгнула она, выгибаясь радугой — Дейрил! Пожалуйста!
С радостью и торжеством почувствовав искренность просьбы, Каратель, всего на момент отпустив Невесту, тут же разведя её ноги, резко вошел в горящее её тело, прижав его к себе, с тяжестью и какой — то злостью двигаясь в нём.
— Ещё, — шептала девушка, принимая движения желанной плоти и грубые, давящие поцелуи Палача — Еще! Хочу еще… еще!
Они разрядились одновременно, впившись друг в друга так, как будто желали слиться вместе. То ли всё ещё враждуя, то ли борясь, то ли боясь неведомой Силы, которая могла бы разделить их…
— Так хорошо никогда не было, нейер, — прошептала Амелла, обхватив обеими руками шею жениха и чувствуя его прерывающееся дыхание на своём плече — Правда.
— Если ты ещё раз назовешь меня "нейер" или "нейер Дангорт", — зашипел Каратель, крепче прижимая к себе девушку — Я тебя выдеру, Мелли. Мне надоело.
— Ну ладно, ладно, — затараторила покаянно девица Радонир — Дейрил! Но мне правда было хорошо…
— Я счастлив, — кивнул он — Постараюсь, чтобы так было… ну, если не всегда, то как можно чаще. Я, видишь ли… Ладно. Теперь о другом.
С сожалением отпустив Невесту, Дангорт, содрав с диванчика плед, завернулся в него. Ничего другого под рукой не оказалось.
— Нейер… Дейрил, — тут же поправила себя Амелла, подвинувшись, давая место жениху рядом с собой — Теперь скажите мне, что произошло. Где ваша одежда, почему вы пришли сюда в таком виде? Случилось ведь что — то серьезное! Я чувствую. Вы же, вместо того, чтобы…
— Вместо того, чтобы объяснить, — рыкнул он — Я тебя трахнул. И что? Тебе ведь понравилось, разве нет? Всё остальное тебя не касается, дорогая.
Удовлетворившись коротким кивком и смущенным хихиканьем, продолжил:
— Теперь так, Мелли Радонир. Сейчас ты идешь в купальню. Потом есть и спать. К ночи ты понадобишься мне ясненькая, живенькая и хорошо соображающая.
— Что? — похабно гыгыкнула девица Радонир — Ночью… а, понятно. Вам мало, как всегда, нейер светлый! Боюсь представить, что ночью будет.
Каратель поворочался и ответил, заложив руки за голову и уронив на пол небольшую, диванную подушку:
— Не бойся. Ночью будет наша свадьба.
— ЧТО? — опешила Амелла — Да почему ночью — то?!
— Потому что венчаться придется тайно. У нас с тобой нет официального разрешения на брак, дорогая моя девочка.
Девица Радонир раскрыла рот, намереваясь много чего сказать…
Но тут же закрыла его и, замолчав, прижалась щекой к обнаженной груди Карателя, испещренной шрамами и крохотными, мелкими чешуйками, незаметными даже ему самому.
По напряжению, растущему и ощутимому уже почти плотски, нетрудно было догадаться, что времени ни у него, ни у неё…
…ПРОСТО НЕТ. Нет…
И НЕ НАДО.
Их свадьба была странной.
В высшей степени странной. Всё происходящее напоминало сразу и скомканный лист бумаги с полустертыми, недописанными фразами, неразборчивыми знаками, выполненными беглым почерком, неаккуратной вязью.
Всё происходило в большом, полупустом нижнем холле дома Карателя.
