Несколькими часами позже Ноэль шла от серого каменного здания, в котором располагалась Лондонская контора «Коупленд и Пэйл». Дождь, с полудня ливший без остановки, прекратился, хотя день был по-прежнему серый и облачный. На другой стороне улицы она увидела чайную Фисби и вспомнила, что ничего не ела с прошлого вечера. Она подошла к обочине, когда темно-бордовая почтовая карета, еще не просохшая после ливня, окатила перед ее ротонды, струями грязной воды из-под колес. День, который так плохо начался, тащился к еще более зловещему завершению.
Хмуро стряхнув потеки платком, Ноэль подумала, насколько права была Констанс, предупредив, что Саймон не выставит Куина из дома. Констанс даже предсказала его слова.
– Он мой сын, – заявил Саймон. Затем, когда Ноэль стала настаивать на немедленном разводе, он снова успокоил ее туманными обещаниями.
– А вот деревянный настил, пойдете через улицу, мэм?
Два грязных оборванца, мальчик и девочка, стояли рядом с ней, держа длинную доску. Ноэль вспомнила двух других детей, которые носили доску в дождливые дни и высматривали богатых клиентов, чтобы помочь им перейти через улицу.
– Спасибо, – ответила она, заставив себя улыбнуться.
Оказавшись на другой стороне улицы, она выдала шиллинг к удивлению пострелов.
– Купите себе пирог с почками и имбирных пряников.
Маленький мальчик поблагодарил и даже неловко поклонился, прежде чем оба унеслись прочь.
Ноэль выбрала неприметный столик в задней части чайной, и вскоре перед ней стояли кусок лимонного пирога и чашка чая, от которой поднимался пар. Она неспеша отхлебнула и задумалась над тайной вражды между Куином и Саймоном. Что такого произошло, отчего Куин так возненавидел отца? Она устало потерла виски.
– Ты знаешь, что Куин вернулся?
Взгляд Ноэль метнулся к соседнему столику, где сидели две женщины. Но говорившая располагалась к ней спиной и все, что она смогла разглядеть, это заднюю часть ладной шелковой мантильи. Но внимание Ноэль привлекла вторая женщина. Ей было около тридцати, и она была экстравагантно красива с черными волосами и небольшой родинкой, соблазнительно прильнувшей к уголку ее левого глаза.
– Откуда ты знаешь, что Куин в Лондоне? – спросила она с затаенным волнением; легкий иностранный акцент придавал ее голосу таинственное очарование.
– Не далее как два часа назад, я видела, как он ехал по Роттен Роу.
– Он был один?
Черноволосая красотка старалась придать своему вопросу безразличный тон, но напряженность ее умело накрашенных губ выдавала ее.
– Ах, Анна! – собеседница произнесла имя с придыханием, – Неужели и теперь ты собираешься вести себя с ним так же глупо, как во время его последнего приезда в Лондон.
– Это не глупость! Я одержима им.
– Ты и половина других женщин в Лондоне.
– Но он не возвращается к другим женщинам, как ко мне.
– Чем он тебя покорил Анна? Мы обе были со многими другими мужчинами. Может не такими красивыми как он, но все же…
– Потому что он возбуждающий и опасный. – Анна понизила голос, но Ноэль слышала ее слова. – Я хочу его, но он не будет принадлежать мне. Он неуязвим ко всем женским уловкам. Когда я дуюсь, он смеется. Если злюсь на него, он равнодушен.
– А в постели? – спрашивающая наклонилась вперед. – Каков он в постели?
Глаза Анны подернулись поволокой, а губы соблазнительно приоткрылись, когда она уставилась невидящим взглядом мимо своей компаньонки.
– Как никто другой. Он неутомим и безрассуден в своей страсти, и я забываю обо всем на свете. Я зарекаюсь, что в следующий раз сохраню самообладание и заставлю его умолять. Но знаю, что лгу сама себе. Он касается меня, моя решимость пропадает, и я отдаю ему всю себя.
Ноэль была не в состоянии больше слушать. Она даже не потрудилась посчитать монеты, которые бросила на стол, так отчаянно ей хотелось избежать дальнейшего подслушивания отвратительных бесстыжих признаний этой женщины.
К облегчению Ноэль, в тот вечер Куин не присутствовал за ужином, и она не слышала, чтобы он вернулся домой, хотя было далеко за полночь, когда она погасила свет.
– К вам мисс Кэтрин Уэлби, мэм.
-Что? – удивленно спросила Ноэль и взглянула на часы на письменном столе. Было всего лишь десять часов – едва ли подходящее для визитов время. Особенно для тех гостей, кто, как и Кэтрин Уэлби, неизменно выказывал ей неприязнь.
– Проводите ее в гостиную, Томкинс. И подайте чай. Полагаю, так будет лучше всего.
После того, как за дворецким закрылась дверь, Ноэль неохотно отложила стопку приглашений, на которые отвечала, и так хлопнула крышкой письменного стола, что фарфоровая пастушка, стоящая наверху, с грохотом сдвинулась со своего места. Как правило, она питала отвращение к подобным занятиям, но сегодня целью ее было обеспечить себе благовидный предлог, чтобы закрыться в кабинете до самого ланча. Ноэль рассчитывала, что к этому времени Куин уедет, и она избежит случайной встречи с ним, по крайней мере, этим утром.
